Битву завершили три десятка самых лихих и опытных рубак-казаков, которые были готовы вскочить на коней и устремиться в погоню еще до начала схватки. Бой быстро закончился, а через еще двадцать минут были выловлены последние мальчишки, которых конфедераты оставляли в охранении польского стойбища, ставшего и местом преступления.

— Есаул! — кричал я, выискивая Никиту.

— Ваше Высочество, есаул погнал ляхов, — ответил мне один из подручных командира казаков.

Слишком увлекается мой начальник конвоя. Раньше за ним таких эмоций не наблюдалось.

— Раненых пока не добивать, поспрашать хочу. Илона Маска мне! — прокричал я, и уже через минуту взлетел в седло своего коня.

Илон Маск был отдохнувшим и резво понес меня к месту стоянки отряда конфедератов, переходя на аллюр три креста.

Я был впечатлен, эмоции били через край. Да, юности присущ максимализм и жестокость. Голые, искалеченные тела, часть из которых получили увечья при жизни, еще будучи либо раненными, либо сдавшимися в плен. Тельца детей разных возрастов, что так же были полностью раздеты. Причем все эти преступления были совершены буквально недавно. По моим прикидкам убитых людей было более двух сотен.

— Севрук, глянь, яка красава! — распылялся один из казаков, стоящий в круге, что, или скорее кто, был внутри оцепления, увидеть не получалось. — Ты, девка, не боись, мы не тати какие, выбери одного хлопца, да по чести в жонки возьме.

— Отставить! — гаркнул я, догадываясь, что молодые казаки, хорохорятся перед девушкой.

В этом мире никто не думает о психологии жертвы, никто из казаков не станет подбирать слова, обращаясь к девушке, на глазах которой зверски убили больше двух сотен человек. У казаков общество более чем традиционное, кроме вопросов женитьбы. Тут более свободные нравы, что вызвано сущностью казачества. В жонки подойдет и черкешенка, и пленная турчанка, или ногайка, жена сгинувшего друга или брата. И вопрос веры не стоит — казак всегда бабу воспитает, выучит и православию. Вот и сейчас один из словоохотливых хлопцев говорил вполне честно и в рамках мировоззрения казачков. Девушке, которую я никак не мог рассмотреть, сильно в плотное кольцо взяли ее парни, предлагали честный брак, но никак не насилие. Могли бы и снасильничать, к примеру, если бы тут были турчанки, или женщины поверженных конфедератов, но не ту девушку, что только что освободили.

Казаки зашептались «Цесаревич», «Такую красу собе возме», «Эх кака девка». Эти перешептывания услышал не только я, но и загнанная тигрица в растрепанном, но далеко не дешевом платье.