Осознав себя в декабре 1744 года в небольшом селе Хотилово, что расположено по дороге из Москвы в Петербург, я недолго сокрушался, не искал ответов, а просто начал наслаждаться жизнью здорового человека, что на контрасте с медленно умирающим безнадёжно больным из двадцать первого века, было вершиной блаженства.

Я стал показательно набожным, занялся физическими упражнениями и, в некотором роде, обхаживанием своей всесильной тетушки — государыни российской Елизаветы Петровны. Не стал я и стремиться к разрыву отношений с будущей женой Екатериной Алексеевной, пусть та и выказывала сперва свое пренебрежительное отношение ко мне. Да что сказать, — она мне понравилась. И это несмотря на то, что я прекрасно помнил свои мысли в теле свергнутого Петра III, помнил вероломство жены и ее молчаливое непрепятствование моему убийству. Может, поэтому не могу полностью отпустить ситуацию в отношениях с Котэ, как я называл Екатерину Алексеевну, и просто влюбиться. Может и другие причины есть, к примеру нарастает между нами определенное расхождение и в видении того, что есть семья, да и относительно социальных экспериментов в обществе.

Между тем, жена уже имела передо мной некоторые грешки, по крайней мере, была близка к ним. Даже мой опыт и появившееся желание близости с супругой, не охладили ее стремление к любовным приключениям, может рождение дочери Аннушки и приглушило эту тенденцию. Но мы, как мне кажется, ищем пути становления нормальной монаршей семьи.

Свое прогрессорство я начал с того, что вовлекся к семейную тяжбу за наследство Демидовых, встав на сторону младшего наследника Никиты Акинфеевича. Не получилось отдать все имущество богатейших промышленников Никите, как того и завещал его отец Акинфий Никитич, но небольшой прибыток выторговать вышло. Этот последний сын великого промышленника единственный, кто ратовал за работу заводов, а не за серебро по стоимости этих предприятий. В той, уже для меня иной реальности, демидовские заводы работали после смерти деятельного Акинфия Демидова по инерции, много сил и времени тратили братья в своих спорах о наследстве. Только в 1756 году разрешился спор. Сколько недополучила Россия из-за отсутствия развития ранее прибыльных предприятий, сложно подсчитать. Теперь же по-иному.

Как я рассчитывал, и эти оценки уже оправдываются, Никита Акинфеевич становится важной фигурой в моих планах. Он уже освоил производство пушек с конусной каморой и особой конструкцией лафета, прозванные в этом времени «демидовскими» в замен «шуваловских», в иной истории. И печи пудлинговые начинают работать на уральских заводах. А великий ученый Ломоносов исследовал различные сплавы, которые я ему нашептал, чтобы ускорить процесс научного поиска.