— Но Бёль же дома тренировалась, — нахмурился Джинхо.

— Да, — кивнула Нана. — Такое бывает, когда у семьи денег нет. Бабушка очень хотела, чтобы внучка стала популярной артисткой, но боялась отправлять ее в агентство слишком рано. Поэтому тренировала сама, как могла. Уже в агентстве Бёль поняла, что ей действительно нравится выступать. Она говорит, что на сцене выпускает на свободу свои скрытые эмоции… думаю, теперь понятно, какой темперамент скрывает эта скромница.

Дан улыбнулся: в этом плане Нана его не особо удивила. Он и сам понимал, что спокойствие Бёль — это, скорее, воспитание. Хорошие девочки не шумят, громко не смеются, слушаются старших и не влезают в разговоры мужчин. Но никто не знает, что на самом деле думают и чувствуют хорошие девочки.

— Это я понимаю, но почему ты говоришь, что она именно маленькая для меня?

— Потому что она изменится. Уже меняется. Чем больше времени она проводит на сцене, чем больше ею восхищаются, чем больше денег она приносит своей семье, тем больше проявляется ее настоящее «я». Сейчас она — ребенок. Ты задавишь ее, она будет во всем тебя слушаться, бояться расстроить или обидеть. Надоест через пару месяцев, просто потому, что ты не тот человек, которому нужна покорная женушка рядом. Но через год-полтора котенок превратится в львицу. Она осознает свою силу и ваши гипотетические отношения станут союзом равных.

— Откуда такая уверенность? — хмыкнул Минсок.

— Потому что я сама была такой, как Бёль. Я тоже дебютировала скромной девчонкой, которая не верила в себя и постоянно боялась кого-то обидеть. Не подумай, кстати, что она станет такой же, как я. Мы все-таки разные. Просто это часто встречается у девчонок-айдолов. В нас воспитывают внешнюю покорность, но сцена раскрепощает.

Дан задумчиво кивнул.

— Не переживай, Дан, — похлопал его по плечу Минсок, — Ты все равно можешь в нее влюбиться уже сейчас. Тебе же для работы надо, не обязательно встречаться, ты и так сможешь писать про нее песни.

Дан — в который раз за вечер — тяжело вздохнул, а потом пригрозил:

— Дождешься ты у меня… дебютируешь сольно в следующем году.

— И что ты сразу шантажировать начинаешь? — возмутился Минсок. — Не хочешь — не влюбляйся. Я же тебя не заставляю…

Они снова расхохотались: то, что Минсок не хочет дебютировать сольно, стало чем-то вроде дружеской шутки, его часто этим подкалывают.

— И я не могу не обратить внимание на то, что Джинхо очень технично перевел тему с себя на Инсона и Дана, — заметила Нана.

Все, разумеется, тут же посмотрели на Джинхо. Он не любит говорить о личном. Дан знал (это страшный секрет), что когда-то Джинхо был очень влюблен в свою преподавательницу по вокалу. Ему тогда было пятнадцать лет, самое время для первой любви. Преподавательница, хоть и была относительно молодой девушкой, его любовного интереса, ожидаемо, не поддерживала. Минхо, в итоге, перевел племянника к другому учителю, так что у истории вообще нет никакого финала: просто Джинхо со временем переболел. Но с тех пор не влюблялся. В этом он похож на Дана: иногда собственная бесчувственность его беспокоит, но сделать с ней он ничего не может.