— Память крови? Что за сказки?

Ярослав Дмитриевич пожал плечами.

— Это он тебе сам рассказал? И ты поверил?

— Как будто твои люди не проверили его самым тщательным образом и не убедились, что он действительно сирота, — презрительно фыркнул старик.

— Он мог подделать внешность. Для целителя его силы это не проблема.

— Кто? Васильев? Этот трудоголик? Тот, кто себя пару раз до срыва доводил, исцеляя других людей? Да, коварством от него так и преет. Отличная шутка. Спасибо, посмеялся.

Князь поджал губы. Случись подобный разговор год назад, род Чернышевых бы попал в жёсткую опалу. Только вот старик не преуменьшал, когда говорил, что половина аристократии из столицы свалила. А ведь это не только члены родов, но и капитал, талантливые адепты, специалисты всех мастей. Чернышевы оставались. Пока что. И были одними из немногих, кто способен повлиять на ситуацию.

— Допустим, — сухо ответил князь. — Так кто кому служит? Он вам или вы ему?

— Хороший вопрос, — старик вильнул взглядом. — Но тебе ведь уже доложили, кто на острие атаки всегда, кто главная ударная сила. Моя внучка ему в этом лишь помогает. А так да. Он под моим покровительством.

— Твоим или всего клана?

— Моим-моим. Какой у меня сын, ты тоже в курсе. Он далёк от всех раскладов.

— Так значит, ты сделал ставку на паренька? И что дальше? Будете охотиться на мёртвых?

— Будем. Но не просто так. Есть у нас план.

— Какой же? — нахмурился князь, чувствуя, что ему сейчас сольют заранее подготовленную информацию.

— Мы создадим орден. Куда будем отбирать тех, кто готов сражаться с нежитью. А что тебе с этим делать, князь, сам решай. Поддержишь свой единственный шанс или дальше осторожничать будешь — тут уж воля твоя.

К конкретным шагам мы со Славским так и не приступили. Его телом заниматься — так надо долечить сначала. Клятвы приносить — так ему сперва самому было бы неплохо осмыслить, в чём именно он клясться собирается. Я ему технологию и принципы рассказал, а дальше — сугубо личное решение.

Я бы, может, и не прочь подтолкнуть не последнего человека в княжестве к нужным мне шагам, но в этом смысла нет. Служение — штука добровольная. И не потому, что я такой добрый, а потому, что в ином случае один лишь вред будет.

Когда выходил, меня гвардеец Эммы перехватил. Сказал, что она хочет переговорить. Пришлось прогуляться. Ждала она меня в кабинете. Уж не знаю, как его ей выделили.

— Случилось чего? — спросил я.

— Нет. Новости появились. Иди сюда, — поманила она меня.

Я подошёл, и Эмма создала экранирующую технику, чтобы не подслушивали.

— Я смогла с дедом связаться. Его князь вызывал. Сам Юрий Дмитриевич плох. Во дворце много кто погиб, его серьёзно ранили. Со слов деда, выглядел отвратно и паршино.