Я вздохнул, вернулся, купив с прилавка одинокий киви, оставляя ещё пятьдесят рублей.

— Фу, кислятина заморская! — скривился барон, всмотревшись на мохнатый фрукт. — Какая гусеница это выдумала?

— Вы что-то сказали? — удивилась пожилая продавщица, прищурившись.

— Я говорю, гусеницы в этом году урожай сожрали, — натянуто улыбнулся я, надавливая пальцем на пытающегося выскочить Сверчанского.

— Ой, да, и не говорите. У меня все сливы пожрали, паразиты, — горестно закивала продавщица, бросив на меня измученный взгляд. — А белый налив! Ни одного целого яблока. У вас есть белый налив?

— Нет, такого у меня нет, — признался я.

— Я помню, сливы, — расстроенно улыбнулась продавщица. Видно я задел её за живое, поднимая тему про гусениц. Точнее начал Сверчанский.

Мы отошли от ларька, когда Сверчанский выпрыгнул из кармана, прячась под воротник куртки.

— И что вы меня, сударь, постоянно игнорируете? Пихаетесь, — пробурчал сверчок.

— По той же причине. Опыты, лаборатория, — заметил я. — Увидит продавщица, расскажет остальным. И жди гостей-живодёров.

— Ладно. Я всё понял. Окончательно, — пробубнил Сверчанский. — Но эту кислятину есть не буду, учти.

— Витамин цэ, Сверчанский, — парировал я. — Будешь укреплять хитин.

Вернувшись в свою спартанскую однушку, я разрезал киви пополам, положил одну половину на кухонный стол, прямо перед недовольным сверчком. Тот в задумчивости уселся рядом, уныло ковыряя в киви своей передней лапкой.

Пока я заваривал чай, Искорка поела порцию элитного сублимата. Через минуту она была на столе. Я глотнул чая, затем вспомнил про сухари. Полез за ними на полку.

— Чав, чав, чав… — донеслось позади.

— Мадемуазель, что за наглость? — задохнулся от возмущения Сверчанский.

Я подошёл к столу, наблюдая, как Искорка уплетает киви, притом довольно причмокивая и пуская носом струйки почти белого дыма, что намекало на её блаженное состояние.

Я протёр глаза, всмотрелся. Опыт гладиатора отказывался принимать эту картину. Огненные саламандры не едят тропические фрукты. Вообще.

Недолго думая, я достал телефон и набрал номер Покровского. Если кто и мог объяснить этот гастрономический абсурд, так это он.

Док ответил после третьего гудка.

— Горай? Что случилось? — услышал я его бодрый напряжённый голос. — Опять кого-то покалечили?

— Хуже, Док, — я опёрся о кухонную раковину, глядя, как саламандра доедает вторую половину киви. — Искорка только что слопала киви. И, кажется, ей это понравилось. Что это? Какой-то сбой в метаболизме? Химия в крови?

На том конце провода Покровский рассмеялся.

— Расслабься, Артур, — услышал я его голос. — Никакого сбоя нет. Абсолютно нормальное явление. Огненные саламандры едят фрукты, изредка и тропические. Чтобы получить сверхбыстрый заряд фруктозы. Этот сахар нужен для экстренной трансформации Ядра. Всё это говорит, что наша умничка готовится к скачку. Ты что, подвел её к следующему уровню?