— Разумеется, пульсации Ядра ещё нестабильны, — произнесла Док, отрывая меня от размышлений. Шумела вода, Полина промывала руки под раковиной. — Но эти микро-отклонения я уберу. К завтрашнему вечеру.

— Рад слышать, Полина, — кивнул я в знак признательности, поймал её странный взгляд и вышел в коридор.

Из холла доносились звуки матча. Старичок смотрел телевизор, отчаянно за кого-то болея. Матчи Золотой лиги, как раз всё внимание болельщиков приковано именно к этому дивизиону.

И дед оказался заядлым фанатом. Как же его зовут? Вроде на бэйджике было его имя. Редкое такое. И отчество мне запомнилось.

Точно, я вспомнил.

— Христофор Родионович, доброго вечера! — махнул я охраннику рукой.

Старик прикрутил громкость, высунулся в окно.

— И вам не кашлять, Артур Викторович, — проскрипел он, окидывая меня цепким прищуром. — Что-то вы припозднились, ага…

— Дел много, Христофор Родионович, — улыбнулся я.

— Ага… Знач, дела всё делаете. До свиданьица, — проводил он меня взглядом, исчезая в своей будке.

Дедуля вроде хороший, душевный. Я поначалу подумывал посадить на его место молодого, крепкого парня. Но сейчас уже сомневался.

Пусть Кира сама решает. Пока угроз никаких нет, усиления и не требуется. Мы ещё пустое место для Синдикатов и конкурирующих гильдий. Ну вот только «Яростные» появились, и то это мелочёвка. Ну и Муромцев, который обещал нас победить.

На этом всё.

Когда попадём в Бронзу, начнётся основное веселье. И вот там следует подходить к охране более серьёзно.

Ночной Питер встретил меня пробирающим до костей холодным ветром. Я поднял воротник куртки, ускорил шаг, направляясь к спасительному неону чебуречной Нины Сергеевны.

— Мы тут совсем одубеем, — ворчал из кармана Сверчанский. — Нужен привал, сударь. С очень большим костром.

— Костра не обещаю, но тепло будет, — улыбнулся я, по привычке нажимая пальцем на голову Сверчанского и пряча его в кармане.

— Да ёфкин клеф! Фудавь! — пробубнил Сверчанский, пытаясь выбраться.

— Сиди тихо, — предупредил я. — Иначе загребут тебя. На опыты.

Барон затих, сразу же. Ни слова, ни единого шороха. Он испугался.

Толкнув дверь в чебуречную, я зашёл внутрь. Ожидал привычного гомона, звона стаканов и густого запаха жареного масла и мяса.

Но зал оказался почти пустым. Странно. До полночи здесь не протолкнуться, а сейчас занято всего три столика.

Аромат чебуреков всё же доносился из кухни, заведение работало.

За стойкой никого не было, а из радио тянулась на минимальной громкости неспешная музыка.

Я нажал на кнопку у стойку. Из служебного помещения вышла Нина. Обычно бойкая и улыбчивая, сейчас она была растеряна, подняла на меня потухший взгляд.