— Я их пока донесу, так ветер все головки посрывает, маме ничего и не остается. Расстраивается, но бывает красота, все целехонько! Тогда она смеется и довольная целый день. Ты посиди там, на скамеечке, у могилки, подожди меня. Пойду, нарву одуванчиков.

— На кладбище?

Она остановилась и он напрягся. Увидела оградки, могилки и странные надгробья. Так всегда бывает. Первоначальный шок. Встреча со смертью шокирует, тем более в таком темном месте.

— Вы собираете одуванчики на кладбище? И почему оно здесь вообще? Почему спрятано за деревьями?

Он остановился и улыбнулся девчонке, так тепло, как только умел.

— Помнишь, я тебе про евреев говорил, которые деревья посадили? Так это еврейское кладбище, своих они похоронили. Здесь немцы в сорок втором расстреляли целую деревню. Понятно теперь?

— Понятно, — прошептала Лиза.

— Не нужно бояться мертвых, бойся живых. Запомни. Мертвые спят, а живые нет. Ну, так подождешь? Вон скамеечка у оградки.

— А почему с кладбища одуванчики? — спросила она, — жутковато.

— Здесь поляна огромная рядом и крепкие они, хорошо головы держат. Я их называю кладбищенская гвардия. Так подождешь или со мной пойдешь?

— Подожду, — решилась она наконец-то. — Там табличка какая-то. Почитаю заодно.

— По-еврейски всё, — он помахал ей и зашагал прочь, махая портфелем, — непонятно ничего.

— На иврите, поправила она тихо и добавила, — вернись только ЮраБезотчества. Страшно без тебя.

Он не услышал и свернул за угол, ускоряясь. Он был очень возбужден.

Ветер холодит разгоряченную кожу. Он уже дошел до своего любимого места — неприметное надгробие, окруженное густыми кустами. Здесь он готовился каждый раз и каждый раз как первый. Огляделся испуганно. Никого. Никто не видит его, девушка не пошла следом, послушно сидит на скамеечке и ждет.

Он нырнул в кусты и оказался у могилки. Положил аккуратно сумку рядом и начал раздеваться. Делал он это аккуратно: снимал рубашку, складывал и ложил на сумку, чтобы не запачкать. За рубашкой майку и ее туда же. Поежился от холодного ветерка, шалящего на кладбище, и расстегнул ремень. Так же аккуратно снял штаны и остался в «семейниках». Попытался успокоиться: кровь била в голову так, что воздух вокруг осветился красным и звуки стали гулкими, как будто он сидел внутри бочки. Иногда он задумывался о том, что организм так долго не протянет и рано или поздно сосуд в башке лопнет, оставив Юру слепым и глухим инвалидом, но бросать он не собирался. Гулять так до конца. Трахать так королеву.

ЮраБезотчества захихикал и стянул трусы, оставшись полностью голым. Присел на корточки и придерживая одежду одной рукой, второй открыл дипломат. Достал нож, веревку, изоленту, молоток, гвозди и пилу. Разложил все в только ему известном порядке на земле, себе оставил остро заточенный кухонный нож.