— Присаживайся, разговор у нас будет длинный, — вежливо сказал он. — Итак, как долго ты служишь Скворцову Константину Сергеевичу?

— Всю свою жизнь, — пожал плечами мужчина.

— Он когда-нибудь говорил, что хочет перейти на сторону немцев?

— А разве он перешёл на сторону немцев? — Удивился мужчина. — Такого не было.

— Ну как же, это случилось при свидетелях, он сам к ним вышел. Возможно, уже сотрудничает.

— Так там мирные жители были, которых немцы убить хотели, если бы он не вышел, — усмехнулся Юрий. — А вот Вы бы в такой ситуации вышли или нет?

— Тут вопросы я задаю, — нахмурился следователь. — Попрошу на них отвечать и не отвлекаться. Ну что, он говорил, что хочет перейти на сторону противника? Может, он был чем-то недоволен?

— Он не переходил на сторону немцев, его взяли в плен, как и сотни тысяч других ваших бойцов, — продолжал гнуть свою линию Юра. — У него даже мысли не было работать на немцев. Кто ж виноват в том, что вы не можете держать границу?

Следователь от такого заявления побагровел, но сдержался.

— А почему ты не записался на фронт добровольцем? — Спросил он. — Ты сильный мужчина, мог бы нашим солдатам помочь.

— Я воевал, — сказал Юрий. — На фронте был, а куда-то записываться не считаю нужным. Запишусь, если только господин мне прикажет.

— Ты ему так верен? — Удивился следователь. — Позволь спросить, почему?

— Потому что считаю это правильным.

— А если бы он позвал тебя с собой в плен к фашистам, пошёл бы?

— Без всяких колебаний, — ответил мужчина.

— А если бы он согласился служить фашистам, продолжил бы ему служить?

— Разумеется, — кивнул Юра, ничуть не смутившись, а следователь от такого заявления чуть не поперхнулся. — Только вряд ли он кому-то служить будет, только себе. А вы девчонок тоже в клетку посадили, так же как меня? Кстати, не могу понять, а за что меня в клетку бросили? Я же на вашей стороне воевал.

— Простая формальность, — отмахнулся следователь. — Вы были в тылу врага, следовательно, вас нужно допросить и провести проверку.

Ещё час следователь задавал вопросы, получая на них короткие ответы, причём отвечал Юра так, что можно было уже сейчас расстрелять его как изменника Родины и пособника фашистов, несмотря на то, что мужчина не являлся гражданином Советского Союза и считал, что вообще не должен воевать за коммунистов. Правда, никаких строгих мер против него применять не стали, начальство чётко дало понять, что трогать этого человека нельзя.

Звягинцеву повезло меньше, он не выполнил приказ, поэтому допрашивали его довольно жёстко. Дошло даже до рукоприкладства, но чересчур сильно не били, больше для порядка. Начальство на самом деле было очень обеспокоено тем, что кудесник попал в плен к фашистам, вот и пытались найти крайних, на роль которого капитан подходил как нельзя лучше. Впрочем, предыдущие заслуги, а они имелись, спасли от более жёстких мер. На третий день допроса в камеру Звягинцева пришёл сам Судоплатов.