Хотелось этому фашисту сказать, как по его приказу собрали мирных жителей, с которыми они не воюют, чтобы меня выманить. И никогда не забуду, как их бравые вояки расстреливали в поле беззащитных женщин и детей. Какой смысл ему что-то говорить, он выполняет приказ, старается обработать полезного человека. Мне не стоит вступать с ним в спор, незачем это, пусть считает, что я обдумываю его слова. Я сейчас на самом деле задумался, только не о том, перейти мне на сторону фашистов или нет, не перейду в любом случае, я думал о том, как мне сбежать. Если на самом деле увезут в Германию, то там мне будет очень сложно. Даже если сбегу от конвоя, то быстро обложат и найдут, и мне кажется, что после побега их отношение ко мне резко изменится. Меня никогда не пытали, а ощущать это на своей шкуре нет никакого желания. Героем себя не чувствовал, поэтому долго терпеть пытки не смогу, а возможно, у них есть какая-нибудь химия, способная развязать язык.
Отчего-то увозить меня сразу в Берлин не стали, не знаю, по какой причине. Так и жил на аэродроме, гораздо большем, чем тот, который нам удалось захватить. В основном тут были истребители, успел рассмотреть. Сбежать не было никакой возможности, слишком надёжная охрана, при всём моём желании убрать всех не получится. Полковник иногда приходил и беседовал со мной, как и другие специалисты, допрашивали без всяких грубостей. Тоже пытались выяснить, откуда я взялся и прочее. Несколько раз приводили командиров Красной армии, точнее бывших командиров, так как они переметнулись на сторону врага. Был даже в гостях один полковник из дворян, тварь такая. Похоже, думали, что дворянин дворянина сможет уговорить.
Бежать я пока не пытался, не было возможности. Поселили меня одного в небольшом домике. На территории ночью даже охраны не видел, руки развязывали, возможно, таким образом меня проверяли. Правда, перед этим предупредили, что моя скромная персона располагается на бомбе, и если начнётся пожар, кто-то неожиданно умрёт или уснёт, то её тут же приведут в действие и отправлюсь я в последний полёт.
Нашу авиацию немцы не уничтожили, по крайней мере, один раз даже на этот аэродром ночью был налёт. Сгорело несколько истребителей, что меня невероятно порадовало. Наши лётчики бомбили дальние тылы, отсюда даже фронта слышно не было, а слух у меня очень хороший.
На самолёт мы начали грузиться через три дня утром, что не радовало. План побега я уже обдумал, планировал захватить самолёт и добраться на нём до советской территории. Как уже было сказано, удрать из Германии будет намного труднее, если только в какую-нибудь западную страну, но там всё под немцами, да и перехватят по дороге. Сейчас у меня даже охранника нет, который гораздо лучше умеет искать маршрут и вообще очень сильно помогает.