— Да вы совсем потеряли всякие понятия!
— Наоборот, девочка. Не потерял. А вот они — да, — Утияма глянул на оскалившихся байкеров в хорошем настроении. — Итак, на чем мы сегодня остановились? Ах, да. Вы продаете мне за миллион йен вашу технологию и подписываете договор. Ну конечно, деньги вам никто не заплатит, поскольку покойнику деньги не нужны, их получат эти милые ребята. Да, кстати, я покупаю у вас ее, допустим, тоже за два миллиона йен, которые опять же пойдут им на пиво и шлюх.
— А если нет? — спокойно сказала Мизуки.
— Ну «нет» быть не может, — сказал Утияма. — Вас уговорят эти милые ребята, пропустив по кругу, или начав вас резать.
Один байкер в подтверждение слов босса поигрывал опасной бритвой.
— Соски отчекрыжат, еще кое-что внизу, так, понемногу на полоски порежут, — ласково пообещал Утияма. — Руки — нет, руки трогать не будут, пока вы не подпишете бумаги, а вы их подпишете.
— И все?
— И умрете спокойно и без мучений, — Утияма сел за стол, и достал свой брифкейс. — Ну так как?
— Босс, мы договаривались, что мы ее трахнем! — сказал главарь банды байкеров.
— Ну никакой дисциплины, — поморщился тот. — Не лезь, когда я говорю. Вот бумаги, вот ручка, подписать здесь.
— Правда? — хмыкнула Мизуки. — Хорошо.
— Ку-ку, — я появился из скрыта за спиной Мизуки перед оторопевшими от такого сюрприза байкерами, и сразу бросил Оглушение с двух рук. — Ронин, можешь начинать.
— Понял, — и тут же за окном раздались несколько коротких очередей по два выстрела.
— Страйк, — прокомментировала Мизуки падение тел. — Пора начинать воспитательную работу.
Она подошла к Утияме, и привела его в чувство, оставив парализованным.
— Так что ты говорил, я суть не уловила? Покойнику деньги не нужны? Или то что ты мне соски и внизу отрежешь? — Мизуки подобрала выроненную байкером опасную бритву, опустилась на колено перед Утиямой и одним взмахом вспорола ему штаны и ремень. — Ну мы сейчас проверим спорность этих утверждений.
— Э, ты мне клиента не убей, — заволновался я. — Он должен колоться.
— Не беспокойся, — сказала Мизуки, прицениваясь к нижнему белью Утиямы. — Какая разница, каким голосом он это скажет? Фальцет даже приятней для слуха, да, мой сладкий?
Она потрепала Утияму по щечке.
— Ладно, развлекайся, — вздохнул я. — Пойду посмотрю, как там Кошка и остальные.
— Славно поработали, — Хитоми смывала кровь с рук в умывальнике.
— Только вот напомни, чтобы я в заводской столовой не ел, — хмыкнул я.
— Ой, какие мы нежные, — фыркнула Кошка. — А то ты в полевых условиях не жрал, и не спрашивал, откуда взялось мясо, гавкало или мяукало до этого!