сословий. В нижней части таблицы подозрений, поскольку его алиби на время убийства Галлиуса подтверждено Вителлием Сабином. Ладно, поехали…» Шаг с левой, приставили. Шаг с правой, приставили. Развернулись, я присела в реверансе, мой визави склонил голову. Шаг с левой… Корнелий попался мне в руки четвёртым, на вторую половину ротатиониса – почти вальс, три счёта и кружение по залу. Я постаралась, чтобы закончили мы рядом с Катей и её партнером, которого я даже не отметила, так была сосредоточена на движении. Третий объявленный танец, сальтарина, напоминал смесь польки и вольты. Живенько так шло, с подскоками, подныриванием под руку партнера и подбрасыванием дамы в воздух. Посмотрев на доставшегося мне в этой перемене Бальдруса, я усмехнулась. – У меня предложение, мессере. – Слушаю вас, мессера Ольга. – Я не пушинка, во-первых, и несколько устала, во-вторых. Давайте мы с вами эти вот лихие подбрасывания вверх заменим лёгоньким подпрыгиванием. Сантиметров на пять. Вы будете держать меня за талию, а я подпрыгну, а? Ромейский казначей вернул мне ухмылку и, склонившись к уху, прошептал: – Вы сняли эти слова с моего языка! Слава богу, в вольте – то есть, прошу прощения, сальтарине – партнеров не меняли, наверное, из-за того, что слишком сложный рисунок танца. Так что с милейшим Бальдрусом я дотанцевала до конца, и даже получила некоторое удовольствие. Пожалуй, когда вернёмся в Москву, надо будет найти какую-нибудь группу, занимающуюся историческими танцами… Катя в этом танце просто летала. Ну ещё бы: вес у неё цыплячий, ноги натренированы после занятий теннисом, так что и подкинуть её несложно, и сама она ещё добавляет прыжку высоты. Музыка замолчала, и все остановились, тяжело дыша. – Устали? – спросил Авгурион, отечески улыбаясь. – Тогда прошу вас, шампанское ещё не закончилось. Танцевавшие невнятным гулом подтвердили, что да, хорошо бы передохнуть. Лакеи с подносами понесли по комнате вино. Я снова нашла глазами Катю: она подняла руку и слабо пошевелила пальцами. Правая рука, как мы договорились заранее – это сигнал, что вопрос срочный. – Прошу прощения, мессер Бальдрус, – коротко поклонившись партнеру, я подошла к дочери. – Мам, я каблуком задела платье… – сказала она капризно-огорчённым голосом. – Пойдём в наши комнаты, надо что-то делать! Мы обошли группу спорящих мужчин и вышли в коридор. Катя крепко вцепилась в мою руку, щёки её пылали. – Ты как? – спросила я озабоченно. – Может, плюнем на всё, приляжешь? – Ты что? Я только начала веселиться! Сейчас поправим