Вишневский опустошил рюмку. Закусил, посмотрел на папу, потом на меня. – Ты школу закончила, девочка моя? – На первом курсе уже, – похвасталась я. – Университет, на психолога учусь! – Молодец, молодец… – он отвёл от меня взгляд и, кажется, в ту же секунду забыл о моём присутствии. Да, совершенно не хотелось этого человека называть дядей Стасом. – Ну, рассказывай, Стасик, как оно живётся на Кипре? – улыбнулся папа. – Как вилла, не стала ли маловата? – А! – махнув рукой, Вишневский наполни уже только свою рюмку и снова выпил. – Уехал я оттуда, надоело. Виллу, может, продавать и не стану, пока вот сдать хочу. Подумываю в Москву вернуться. Поверишь ли, всегда мечтал жить с видом на море. А вот теперь утром просыпаюсь, гляжу на него, и отворачиваюсь. Неохота. – Чего ж тебе охота? Желаешь принять участие в работе агентства? – Думал я об этом, Миша, думал. Не знаю пока, но… вряд ли. Работа у тебя нервная, работы у тебя много, а я стар уже стал крыс ловить по чужим офисам. Наклюнулась тут одна идейка, но пока не знаю, выгорит или нет. – Понятно. А долю свою в агентстве продать не хочешь? – И кто купит? Ты что ли? Не обижайся, но у тебя кишка тонка столько денег выложить… – хмыкнув, он оглянулся в поисках официанта, но тот уже спешил к нам с подносом, заставленным тарелками с цыплятами табака. У меня никак не получалось дотронуться до Вишневского хотя бы на три-четыре секунды, мимолётного прикосновения, когда я передавала ему салфетку, было недостаточно, даже чтобы считать актуальные мысли, верхний слой. А мне хотелось добраться до более глубинного… «Ну, ничего, мы ж будем прощаться. Ни один фанфарон не откажется поцеловать на прощание хорошенькую девушку», – думала я, молча грызла цыплячью косточку, слушала разговор. И разговор этот мне не нравился. Наконец Вишневский взглянул на часы, сполоснул пальцы в плошке с лимонной водой и поднялся. – Ладно, дорогие мои, мне пора. Рад был повидать вас обоих, жаль, что не получилось всех. Оле привет передавайте, и Максиму, – он посмотрел на меня. – Катюша, не расцелуешь старого знакомца? Ну вот, о чём я и говорила… Когда Станислав Георгиевич ушёл, отец шумно выдохнул и пробормотал: – Вот уж не думал, что так тяжка доля шпиона. – Зато мне удалось его прочесть, – ответила я с торжеством. – И даже чуть глубже, чем я рассчитывала. – Да? И что скажешь? – Пока помолчу. Нет-нет, ничего скрывать не стану! – ответила я на папину возмущённую мину. – Просто… понимаешь, это же не похоже на чтение книги, где фраза следует за фразой. То