кухню, я прокрадываюсь туда, куда можно пройти просто так, безо всяких ухищрений. Но что же делать, если мои действия никак не могут быть объяснены всем окружающим? Зеркало тускло светилось, отражая свет фонарей, проходящий сквозь окно и становящийся совершенно призрачным. – Цело! – прошептал Макс. – Давай проверяй, да пошли спать. Я шикнула на него, приложила руку к стеклу и прошептала заклинание. Стекло откликнулось тут же, по кромке его пробежал бледно-зелёный огонёк. – Попробуй вызвать мессере. Ну, или его кабинет, – предложил брат. Я поколебалась, но покачала головой. – Нет. Не надо. Мало ли кто увидит. И потом, я не знаю, как закрывать проход, если им не воспользовался… Всё, пошли к себе. Завтра вставать рано. – Не на-адо, – пробурчал он под нос, оставляя за собой последнее слово. – Тоже мне, ученик волшебника! Глава 21 В Москву мы прилетели поздним вечером, почти ночью. Да, я отвоевала у родителей право поехать с отцом и поучаствовать в расследовании. Но у меня и в самом деле был козырь, который ничто не могло побить, ментальная магия. Довольно быстро со мной согласилась мама, вторым согласно кивнул Макс, папа держался дольше всех. Как это так, его маленькая девочка, его принцесса будет стоять рядом с ним в схватке и подавать патроны? Конечно, он всё понимал, но от этого не было легче. Пока я вызывала такси, папа просмотрел в телефоне почту, последние сообщения, что-то ещё. По удовлетворённой усмешке, появившейся в углах губ, я поняла, что дела идут как надо. Пока – как надо, дальше видно будет. В такси мы, естественно, обсуждали не построение войск перед битвой, а самые приземлённые вещи: чем поужинать, убралась ли к нашему приезду домработница Варвара Николаевна, не забыли ли мы что-нибудь, что может понадобиться и тому подобное. Водитель грел уши, как мог, даже радио выключил, за что была ему отдельная моя благодарность: очень уж не люблю радио «Шансон». Дома я пробежалась по всем комнатам – надо отдать должное Варваре Николаевне, везде был порядок, даже пыль с подоконников вытерта! Потом поинтересовалась: – Что заказывать, пиццу или шашлык? Или суши? – Всё, что хочешь, кроме суши. К сырой рыбе я равнодушен, – ответил папа, работавший в ноутбуке. Вот и хорошо, значит, будет пицца. Папе – с салями и острым перцем, мне по-римски, с грушей и голубым сыром. Я вспомнила, как четыре года назад, когда мы возвращались из Ромеи, мама отказалась от того, чтобы задержаться в Риме, сказала, что «Римской империей объелась», и грустно усмехнулась. Мне было четырнадцать,