изложить родителям. Звони давай. Идею свою Макс изложил папе коротко и чётко. Послушал, что ему ответят, и спросил: – Может, нам сегодня приехать? Да? Ладно, тогда до завтра! – Ну что? – я подёргала его за рукав, потому что он опять замер в задумчивости. – В Москву надо лететь, вот что. Сегодня нам приказано отдохнуть, а завтра как можно раньше возвращаться в Люцерн. – Лететь надо мне, – сказала я. Говоря честно, голос мой дрогнул. Одно дело смотреть на происходящее издалека, не вмешиваясь, а другое – окунуться в самую гущу. – С чего бы это? – Я менталист, а ты нет. И папа тоже. Может статься, что моя ментальная магия станет той самой соломинкой, которая сломает спину верблюду… Мы помолчали, потом Макс спросил деловым тоном: – Как будем про зеркало узнавать? – Подойдём к консьержу… – И спросим, не разбивалось ли зеркало? Так себе план. – И попросим показать копию «Сикстинской мадонны», которая висит в соседнем зале. Они ей страшно гордятся, даже уверяли, что их экземпляр написан на целом холсте, а тот, что в Дрезденской галерее – на сшитом из кусочков. И это, по их скромному мнению, доказывает, что у них-то как раз оригинал кисти Рафаэля, а в музее – копия, написанная учениками. [19] Макс расхохотался и долго не мог успокоиться. Наконец мне это надоело, я взяла горсть снега и кинула ему в лицо. Он этим снегом умылся, а потом ещё и съел немножко. Успокоился и смог говорить нормально. – По-моему, это чушь собачья, – сказал он. – Даже если так, мы с почтением и трепетом посмотрим на картину, а потом пройдём через соседний зал и поглядим на зеркало. Ты заговоришь зубы тому сотруднику отеля, который нас будет сопровождать, а я дотронусь до зеркала, если оно цело, и попробую считать информацию. Все планы пошли псу под хвост: в отель приехал арабский шейх с многочисленным семейством, и персонал вился вокруг них. Оба зала – и с Рафаэлем, и с зеркалом – были заняты женщинами в длинных чёрных платьях и платках, несчётным количеством детей, прислугой и прочими. Туда таскали подносы со стаканами сока, какими-то тарталетками и другими закусками, ясно было, что это надолго. – Не вышло, – цыкнул зубом Макс. – Придётся идти ночью. – По крайней мере понятно, что оно не разбито – не повели бы важных гостей в комнату с повреждённой обстановкой. Да ладно, сходим ночью, так даже увлекательнее. Идя по пустому тихому коридору в сторону интересующего нас зала, я испытывала некоторое дежа вю: вторую ночь подряд вместо того, чтобы после ужина уползти в номер и тихо переваривать авторскую