Учитель вдобавок чётко дал понять, что с уже имеющейся в нашем арсенале силой мы способны лупить хоть выпускников этой школы. Только вот если бездарные начнут жаловаться на то, что против их отпрысков бездумно применяют силу какие-то малолетки, это может быстро обернуться тем, что власть в регионе нас заберёт из семей на перевоспитание уже абсолютно законно и обоснованно.

Откровенно говоря, я такой участи абсолютно не боялся, но и дразнить органы местной власти лишний раз тоже не собирался.

Выходя из школы, я нашёл глазами бабушку. Обычно та внимательно следила за входом, стараясь не пропустить мой или Максима выход, но сейчас её взгляд был устремлён в сторону. Взгляд этот был холодный, внимательный и цепкий. А ещё злой.

Проследив за взглядом бабы Маши, я увидел очередной чёрный внедорожник, правда, с не нашими номерами. Рядом с ним стояло несколько мужчин в белых костюмах, пристально изучающих округу, а делегация их клонов была встречена мною на выходе из школы.

Примечательно здесь то, что во внутренний двор нашего «второго дома» не мог заезжать никто, кроме кортежа Белорецкой Алины, которую привозили и забирали отсюда как раз из этой точки. Даже посещавшие меня недавно Вяземские парковали свой внедорожник за пределами школьного двора. Ровно как и все остальные, в том числе персонал школы, были вынуждены ставить свои автомобили за воротами, где также имелась стоянка.

— Кто это такие, ба?

— Враги.

— Враги? — удивился я, по-новому оглядывая этих людей. — Но я первый раз их вижу.

— Поэтому мы с тобой и живы, — поджав губы, ответила она, бросив в сторону рекомых взгляд, полный ненависти.

В этот момент из школы выбежал Максим и, быстро найдя нас взглядом, поспешил в нашу сторону. Едва он приблизился, как бабушка поднялась и мы направились в сторону дома.

По дороге ничего такого обсуждать баба Маша не захотела, поэтому мне пришлось терпеть до дома, прежде чем удалось получить ответы на свои вопросы.

— Это фанатики. Наш род с ними всегда находился в состоянии войны.

— Фанатики? И от чего же они фанатеют? — нахмурил я брови в недоумении.

— От веры. Веры в Бога.

— Но ведь мы тоже верим и ходим в церковь… я не понимаю, — слова бабушки пока что плохо укладывались в моей голове.

— Им этого не объяснишь, внучок. Для этих иродов мы — демонопоклонники и антихристы. И никак иначе, — немного помолчав, бабушка добавила: — Наша вражда существует столько, сколько лет нашему роду. Это всё исчисляется столетиями, Лёша.

— Они здесь из-за меня? — поднял я глаза на бабу Машу, задавая вполне логичный в такой ситуации вопрос.