Ведущая рука противника задрожала, но меч он не выронил, напротив, перехватил его покрепче и, скрипнув зубами, снова рванулся вперёд.

Удары сыпались один за другим — сверху, крест-накрест, сбоку, следом же с развороту, с попыткой прижать телекинезом и сбить внимание сферой огня, выпущенной в лицо. Забавно, что за всё время схватки ни он, ни я попыток воспользоваться стихийным даром ранее не предпринимали. Впрочем, я и не собирался начинать.

Предвидя очередной выпад с попыткой угодить мне в горло, я не смог не отметить, насколько медленнее стала двигаться рука противника. Но стоило отдать ему должное — подвела Миронова не выносливость, как я изначально предполагал, а кровоточащая рана.

Резко шагнув вперёд и пропустив его меч сбоку, следом же перехватывая оружие рукой, я одновременно с этим нанёс свой финальный удар. Прошедший сквозь грудь моего визави клинок сопровождался сдавленным вскриком, одновременно с чем ноги Якова Степановича тут же подкосились и он упал на колени. Глаза его расширились, рот приоткрылся, будто он хотел что-то сказать. Без всякого удовлетворения и тем более удовольствия от победы, я молча выдернул клинок и отступил на шаг.

Миронов пошатнулся, приложив обе руки к окровавленной груди и следом медленно рухнул набок.

Я подошёл ближе, присаживаясь сбоку от поверженного противника. Он дышал тяжело, надсадно, уже не поднимая головы. Глаза вражеского генерала смотрели точно перед собой.

— Достойный бой, Яков Степанович. Очень жаль, что мы оказались по разную сторону баррикад. Вы сильный воин, — произнёс я ровным голосом без всякого лукавства.

Миронов ничего не ответил. Только чуть кивнул и с трудом сглотнул собравшуюся во рту кровь.

Спустя несколько секунд взгляд мужчины остекленел, и я, приняв, что он испустил дух, медленно положил ладонь ему на лицо и прикрыл его веки.

Задержавшись рядом на десяток секунд, перевёл взгляд в сторону портала, где Нах-Нах безмолвной тучей наблюдал за исходом этой кровавой схватки.

Всё было кончено.

Уходил из этого зала я под сопровождением не самых приятных мыслей. Восемь человек, пусть и присягнувших моему врагу, сегодня погибли исключительно ради камня — моя месть их жизни, увы, не требовала.

Мог ли я избежать их смертей и при этом уйти отсюда с камнем? Вероятно, да. Но тогда бы вся империя однозначно знала кто явился сюда этой ночью. У случившегося налёта были бы свидетели. А так… а так они тоже всё поймут, но будут располагать лишь догадками и теориями. А между делом, артефакт, который я забрал у врагов, должен был послужить более великому делу, кроме как охранять чью-то крепость или дом.