К слову, я не меньше Анны хотел знать о причине её злости, но выспрашивать об этом напрямую ещё раз не видел возможным — очень вряд ли она пойдёт на контакт и станет откровенничать. Да и мне ещё сильнее обозначать своё любопытство перед ней не очень-то хотелось. Придётся допытываться у Самаэля.
С этой минуты можно было осторожно констатировать, что убивать меня больше никто пока не собирается. Дымка вокруг Виндзор стала редеть, а её лицо и вовсе возвращало себе спокойный и непринужденный вид.
Признаться, выдохнул я только тогда, когда оркестр начал брать заключительные аккорды. Краем глаза отметил, что Романовы, как и прежде, следят за нами. Принцесса, правда, теперь уже не сияла улыбкой. Напротив, лицо девушки пылало алой краской из-за только что полученного выговора от отца — об этом мне в красках поведали мои бесы.
А вот сам Владимир Анатольевич был задумчив, хмур и даже зол. Судя по всему, император каким-то образом слышал нашу горячую беседу с Анной и, мягко говоря, был не в восторге от случившегося.
— Благодарю за танец, Ваше Высочество, — едва прервалась музыка, остановился я, в очередной раз перехватывая взгляд принцессы. — Позвольте вас проводить к столу.
Девушка по-прежнему была задумчивой и отстранённой, и на мою просьбу откликнулась лишь коротким кивком головы. Впрочем, большего я и не ждал.
Следом молча сопроводив её к тому месту, откуда началось наше знакомство, я натянуто улыбнулся Романовым и, развернувшись, направился к своему столу. Судя по лицу Виктории, она была не только в недоумении, но и сгорала от любопытства. К слову, мне тоже было интересно послушать как прошёл её танец с цесаревичем, так как несмотря на разрешение подслушать её разговор, мне в ту минуту было сильно не до этого.
Подходя к столу, я бросил взгляд на сестру — она всё это время, не отрываясь, смотрела на меня, даже не пытаясь скрывать одолевающее её волнение. Опустившись на стул и откидываясь на его спинку, я, напротив, старался не выдавать своим видом того, как гудит внутри. Танец с принцессой был окончен, но осадок, конечно же, остался.
Эмоции сестры можно было понять: в отличие от большинства присутствующих, она являлась прекрасно осведомлённой деталями минувшего диалога с британской принцессой. Там было не про грацию — там про смерть и полномасштабную войну между двумя могущественными империями. Казалось бы обычный танец едва не превратился в кровавое побоище, с кучей весьма не самых приятных последствий для нашего рода, государства и, возможно, даже всего мира. И это всё не беря в расчёт ещё и реальную угрозу моей собственной жизни.