Всё это я осознал не сразу, а чуть позже, когда зрение стало возвращаться, а сейчас до меня донёсся лишь голос оппонента — сухой, сдержанный и, что несколько раздражало, с оттенком явного превосходства:

— Надо было соглашаться на дуэль, Ваша Светлость, — произнёс Миронов, и я почти физически ощутил, как он с трудом сдерживает довольную ухмылку. Следом за этим я услышал звуки медленно приближающихся шагов.

Надо сказать, зрение восстанавливалось поэтапно, как будто кто-то медленно поворачивал регулятор на старом радио: сначала мир был просто сплошной пеленой, потом в этой пелене начали вырисовываться расплывчатые контуры, и наконец я уловил нечто, напоминающее человеческий силуэт. Через несколько секунд очертания стали чётче: Миронов приближался, собранный, сосредоточенный и, судя по всему, единственный в помещении, кто не страдал от последствий случившейся вспышки.

А потом я увидел сталь. В его руке, тяжело и уверенно, сверкал клинок, который он без промедления попытался опустить мне на плечо.

Нырок в сторону.

Перекат.

Тут же обернувшись, наконец начинаю соображать как неприятно я на этот раз вляпался.

Весело, мать его… Так и запишем в своём дневнике правил по выживанию, под «Остерегаться светлых монашек», а также «Никогда не верить Самаэлю», новый пункт: «Не смотреть на брошенные в пол склянки с бл***кой энергией светлых» — будь они все неладны, чёрт их подери!

Очередной уворот. Уклон в сторону и ещё один кувырок.

Честно говоря, давно я так не позорился. Разве что в битвах с этим чёртовым Самаэлем… там и не такое бывало.

Спустя несколько секунд меня ждали одновременно сразу две новости: как водится, хорошая и плохая. Первая — ко мне наконец, можно сказать полноценно, вернулось зрение. Картинка стала чёткой, контрастной, и я в полной мере смог оценить ситуацию.

Плохой было то, что зрение вернулось и ко всем остальным бойцам Миронова. А значит, теперь они могли координироваться между собой, видеть меня и, разумеется, пытаться окружить. Что эти ребята, собственно, и начали делать.

— Наверняка вы теперь уже мечтаете о дуэли, Ваша Светлость? — не стеснялся меня подначивать Яков Степанович, между делом слегка наклонив голову и замедляя шаг, будто специально подгадывая идеальный момент для нового выпада.

— Увольте, сударь, — бросил я, выдохнув, криво при этом улыбнувшись. — Моё мнение не изменилось. У нас — война. Постарайтесь умереть достойно.

Нагнал пафоса своей речью я, конечно, немало… но оно того стоило — улыбка с лица стоявшего напротив аристократа быстро исчезла, тут же сменившись злобной гримасой.