Нижние были заняты лавками и мастерскими. Вывески качались над головами прохожих: глиняные таблички с надписями, деревянные щиты с нарисованными товарами, пучки сушёных трав, связки обуви, медные тазы. Над лавками, на втором и третьем этажах, темнели окна жилых комнат.

Гостиницы попадались через каждые полсотни шагов. Тоже высокие, в четыре-пять этажей, с обязательной вывеской у входа и просторными дворами. А маленькие рынки и вовсе встречались повсеместно, куда ни кинь взгляд. Иногда это был просто тупик, заставленный лотками. Иногда — крошечная площадь, над которой натянули полотняный навес.

Под навесами теснились торговцы: горы овощей и фруктов, связки сушёной рыбы, корзины с яйцами, кувшины с маслом. Торговки громко зазывали покупателей, перекрикивая друг друга. Между лотками сновали разносчики с подносами на головах, предлагая горячие лепёшки и варёные яйца.

Харчевни-пэрэтисы жались к углам домов. В длинные столы были вставлены большие горшки, над которыми поднимался ароматный пар. Дым уходил к небу через трубы, но огня я не увидел. Подозреваю, он был разведён под котлами. Людей в этих пэрэтисах было много. Гораздо больше, чем длинных столов. К котлам тянулась небольшая очередь. Работник пэрэтиса брал глиняную плошку, накладывал еду, на которую ему указали пальцем, и отдавал покупателю. Пахло внезапно вкусно, несмотря на общую удушающую атмосферу. Мне даже захотелось как-нибудь потом попробовать.

Тем более, наш возок еле полз по улице, настолько плотной здесь была толпа. Люди шли, бежали, толкались, тащили корзины и тюки. И никому не было дела до возка, силившегося протиснуться сквозь этот поток.

— Долго ещё? — спокойно спросил я у возницы.

— Да тут недалеко!.. — привычно отмахнулся он. — Сейчас через ворота проедем, и станет полегче.

Ворота между Рыночным и Казённым слоем оказались шириной в две телеги. Здесь стояла стража: четверо копейщиков в тяжёлых стёганых куртках и при шлемах. Небольшая проверка, демонстрация аристократического перстня — и мы проехали дальше.

Казённый слой встретил чинностью и спокойствием. Никто не кричал, не толкался, не тащил корзины, распихивая ими окружающих. Прохожие, одетые в добротные халаты и плащи, вышагивали неторопливо, без лишней суеты. Да и дома были опрятнее: те же три-четыре этажа, но фасады покрыты штукатуркой, а окна забраны ставнями с резными наличниками.

И даже мостовые здесь могли похвастаться каменными плитами. Ещё и настолько тщательно подогнанными, что колёса возка катились ровно, без тряски. Вдоль улиц тянулись водосточные канавы, прикрытые, опять же, каменными плитами, но с прорезями. Кое-где виднелись и каменные люки с круглыми дырочками — видимо, городская канализация Танлавара. В большинстве городов Края Людей подобной роскоши не было.