В любом случае, что так, что эдак, золото лежало бы большой кучей в одном месте.

А если учесть, что командующий западного войска — к слову, почти уже снятый — меня не очень любил… И точно знал, сколько мне заплатить пообещали, можно было смело забыть о спокойной жизни.

Вот я временно и забыл.

— Ишер! Ишер! Проснись, брат! — растолкал меня ночью Ситранис. — Нас ограбили! Совсем ограбили!

— Ну… Раз это уже случилось, то дай хотя бы поспать! — попросил я, а затем понял, что мне сказали, раскрыл глаза, сел на кровати и заорал: — Что⁈

— А-ха! Ха! Ха! — захохотал этот весельчак. — Ой, прости, забыл слово «почти»! Почти ограбили, Ишер!..

— У меня чуть сердце не остановилось, — возмутился я, одновременно успокаиваясь.

— Если бы ограбили, оно бы у тебя точно остановилось! Но я грабителей героически обоссал, а потом ещё побил! — с довольным видом заявил регой.

— В смысле, сначала побил, а потом вот это самое?.. — уточнил я, пытаясь увязать детали истории в единое целое.

— Нет! Порядок правильный, брат! — помотал головой Ситранис и рассказал, как оно было.

А дело было так. Вечером, пользуясь своим правом прохода в Танлавар, наш аристократ отправился немного покутить. Ну а почему бы, спрашивается, и нет? Он тоже свою долю с добычи взял, а потому был теперь не только болтлив и красив, но ещё и богат. Убийственное сочетание.

Вечером из города он возвращался слегка пьяный и весёлый, потому что обменял золото на вино и дамское общество. Вот только по дороге ему очень приспичило. Хорошо ещё, что уже на подходе к лагерю. У нас для таких дел была яма выкопана, а над ней палатка стояла.

Однако до лагеря оставалось скачков двести, а приспичило регою сильно.

Насвистывая весёлый мотивчик, услышанный во время гуляний, Ситранис сошёл с тропинки, приспустил штаны и принялся справлять свои низменные потребности. И представьте его состояние, когда прямо в середине этого процесса, когда и прерваться не получится, земля принялась яростно кашлять под его струёй, будто захлёбывается.

А тут ещё и кусты по соседству зашевелились, выпуская мужика бандитской наружности с дубинкой наперевес. А так как Ситранис — обученный с детства регой, то и поступил он, как обученный регой. То есть, не сомневаясь и не тушуясь, повернулся к бандиту и занёс для удара мощный кулак.

А так как дела он доделать не успел, то и струя его тоже изменила направление…

Нападающий никак не ожидал, что ему перед тем как морду бить, ещё и на ноги надуют. Опешил, замер на миг от обиды… Ну и получил в челюсть, не успев даже уклониться. И с первого же удара упал на землю без чувств.