— Считай меня предсказателем! — я подмигнул.

И кивнул на окно у двери, где было видно, как один из охранников спешит от ворот к особняку.

— И где мы его примем? — с сомнением закусила губу Авелина. — Разве что у нас в покоях…

— Я задёрну штору у вашей кровати и приготовлю чай, — пообещал Стручок, энергично вставая с глубоко просиженного дивана.

— Ты не обязан! — с благодарностью, но всё же напомнил я.

— Мне несложно, ваше благородие! — развёл мускулистыми руками боец.

— Ну если несложно… — не стал я отказываться от помощи.

«Ирбисы», быстро прижившиеся в особняке, то и дело пытались брать на себя работу слуг. И каждый раз я заставлял их подумать дважды. Это не дело охраны — чай для нас и гостей заваривать. Тем более, мы уже подали заявку в службу подбора прислуги. Но, к сожалению, пока ещё не получили внятных предложений.

Праздники же!

Так что я не забывал напоминать «ирбисам», что они охрана, а не горничные. А заодно и себе не разрешал об этом забывать. Иначе можно очень быстро превратить собственный род в цирковую труппу. И не стоит тогда рассчитывать на светлое будущее.

Мы с Авелиной вышли из дому ровно в тот миг, когда охранник поставил ногу на крыльцо, побитое жизнью и недавним штурмом.

— Ваши благородия! Там сударь хочет с вами пообщаться! — обратился к нам парень.

— Спасибо. Мы сейчас подойдём, — кивнул я.

Пройдя к воротам, я и Авелина остановились, ожидая, когда гость представится. В этот момент на площади начались работы: как ждали, когда мы выйдем…

И сразу стало не до разговоров. Когда совсем рядом, практически над ухом, долбят, пилят, варят, грохочут и оглушительно ругаются матом, очень сложно вести светские беседы.

Гость, к его чести сказать, всё-таки попытался. Даже представился:

— Здра…. Меня…. Ут… Те……Он…Ич.

— Ничего не слышно! — прокричал я в ответ. — Проходите в дом!

Естественно, он меня тоже не особо услышал. Зато, благодаря микрофону на воротнике, услышала охрана. Ребята раскрыли калитку и знаками смогли объяснить гостю, что делать.

Пока мы с ним и Авелиной шли к дому, зашумело и на землях особняка. И теперь на улице стоял грохот, вой и визг, каких и в бою с отродьями-то не бывает. Там до человека в метре от себя, бывает, ещё удаётся доораться. А тут… Да чего уж там, даже внизу в доме шумело так, что разговор слышно было через раз.

— Так кто вы? — переспросил я, когда мы скидывали одежду. — Простите, не расслышал вашего имени.

— Меня зовут Теневольский Антон Михайлович, — во второй раз представился гость. — Полагаю, я имею честь разговаривать с Фёдором Андреевичем Седовым-Покровским и его женой, Авелиной Павловной?