Зато на неделе я улучил момент, чтоб созвониться с бывшим десятником. Степан Порфирьевич всё ещё был в Ишиме, ожидая, когда сюда доставят его протезы. Разговор вышел тяжёлый, хоть и важный. Я уговаривал его войти в мою дружину заместителем головы. Если характерами, конечно, с Давидом сойдутся. Договорились встретиться, когда Степан Порфирьевич перезвонит. Однако старый вояка пока молчал.

В общем, после насыщенного ноября и беспокойного декабря — скука смертная! Затишье, как оно есть. Даже обратно в училище захотелось, там всегда было, кому мне нервы попортить.

И стоило всерьёз начать тяготиться затишьем, как, наблюдая за архитектором, я увидел гостя…

Он ещё был далеко: тяжело переваливаясь, пробирался через завалы на Посадской площади. Однако я почти сразу понял, что этот человек идёт к нам. Чуйка, чтоб её… Никогда не знаешь, на что и когда сработает.

Говорить, что к нам гость, я жене не стал, чтобы избежать раньше времени вопросов в духе: «Откуда знаешь, что он к нам?». А сам морально приготовился к разговору, который, возможно, будет не слишком приятным.

Я даже мог бы объяснить, откуда взялась такая уверенность… Во-первых, идущий к нам гость пребывал уже в годах. Он не был двусердым, поэтому возраст я определил легко: около шестидесяти. Телосложение у мужчины было тучное, но не рыхлое. Явно сидячий образ жизни и нездоровое питание. При этом мужчина явно старался себя совсем уж не запускать. Вон, даже через кучу щебня смог как-то перелезть, не потеряв ни лица, ни шляпы…

Гость упорно шёл к особняку, перебираясь через груды битой плитки, обходя отвалы песка и залежи старого асфальта. И к такому паркуру он был, по-видимому, привычен. На его лице не было ни капли раздражения или растерянности из-за царившего вокруг бардака. Да и двигался он довольно ловко, как будто ему не впервой гулять по стройплощадкам.

Что-то в нём было от местных осведомителей, но те обычно наглые, напористые… Здесь же ощущалась какая-то выдержанная интеллигентность, которую не разъела ржа грубости или хамства. В общем, это был непростой человек.

И разговор с ним, похоже, будет непростым.

— Пойдём… Это, кажется, к нам гость… — сказал я жене, кивнув на толстяка, уже добравшегося до наших ворот и о чём-то говорившего с охраной.

— Да… Ты его знаешь? — задумчиво нахмурила бровки Авелина.

— Ещё нет. Но скоро узнаю! — бодро ответил я, вытаскивая из платяной комнаты пальто, жене и себе.

— А почему ты так уверен, что он к нам, а не к кому-то из «ирбисов»? — кажется, уже из чистого упрямства спросила жена. — Может, чей-то отец… Ребята ведь теперь здесь живут.