— Первое, что нужно сделать — определить, можем ли мы до них докопаться в судебном порядке, — сказал я, когда мы с Авелиной утолили первый голод. — Я не очень хорошо разбираюсь в законах, если честно… Но уверен, что есть какая-нибудь возможность взыскать с них за оскорбление.

— Есть, — согласилась Авелина. — Но это сложно, долго, да и подействует не сразу. А общественное мнение складывается уже сейчас.

— Именно поэтому надо не защищаться, а наступать, как на войне! — покивал я.

Увы, рассказать жене о том, что такое информационные войны и как в них побеждают, я не мог. Хотя Андрей с этим явлением был, естественно, знаком. А я собирался воспользоваться его опытом.

— Это не война, — заметила Авелина. — Это…

Она на миг задумалась, а я воспользовался паузой:

— Это, Лин, именно война. Просто ведётся она не порохом и пулями, а дерьмом и словом. Извини, конечно, что за столом… Первое, что надо сделать — это найти площадки, через которые мы донесём до общества свою точку зрения. Это могут быть влиятельные ведущие дневников или, возможно, просто известные личности. Жаль, конечно, что пока нельзя привлечь Дуню… Она бы смогла помочь нам с молодёжью.

— Слово против слова, и слово дворянина стоит дороже… — уловив мою мысль, кивнула Авелина. — Да, это, пожалуй, поможет нам устоять.

— И это ещё не всё. Это только защита! — поднял палец вверх я. — Второе, что нам предстоит сделать — начать наступление. И для начала ударить по тем, кто непосредственно кидал в нас дерьмом. То есть по Перемыкову, Перепелу и Кафарову.

— Слишком они влиятельные, чтобы до них дотянуться… — поморщив лоб, расстроенно вздохнула Авелина. — Можно было бы аккуратно надавить на них силой… Но это если бы у нас была служба безопасности. А у нас только десяток «ирбисов», и те на охране особняка.

— Нет, не наш метод в любом случае… Они ведь нас не руками били, а словом. Вот и нам их надо бить словом. Думаю, нужны частные расследователи. И я уверен, что такие в Ишиме найдутся. Надо, чтобы кто-то покопался в грязном исподнем этих троих…

— Ну фу… — Авелина даже вилку отложила. — Зачем нам их исподнее, Федь, а?

— Прости, это образное выражение! По-настоящему никто в их исподнем копаться не будет! — сразу же объяснил я, вспомнив, что здесь такого выражения нет. — Просто… Чем выше забирается человек, тем больше у него маленьких грязных тайн. И эти тайны он, естественно, старается упрятать поглубже. Туда, куда никто в здравом уме не полезет. Как, например, в корзину с грязным исподним. И вот эту всю грязь надо вытащить. В самом лучшем случае, поймать одного из них на измене и любовных утехах на стороне.