— … И теперь мы понятия не имеем, что с этим делать, — закончил я рассказ.

В воцарившейся тишине Саша медленно закрыла тетрадь исследований, подвинула её обратно ко мне… Затем так же осторожно завернула накопитель в тряпицу и положила его на тетрадь.

А потом выжидающе покосилась на Бубна.

Лицо у неё было белым, как мел. Да уж, содержимое сундуков ввело в шоковое состояние даже цесаревну.

И только Бубен, закрыв записи Лампы, очень спокойно сказал:

— Ну, с первым нападением на твой дом всё ясно…

А потом, не мешкая, накидал план действий:

— Эту книжицу убери в сундук, сундук закрой, а как закончим — летим с тобой к Малой. Кто-то подсадил на что-то в этом сундуке пульсар. И этот пульсар надо найти и снять.

— Я ничего не чувствую… — растерянно заметила цесаревна, явно напрягая теневое зрение.

— Тонкая работа, — пояснил Бубен. — Я тоже чувствую, будто… Будто что-то такое мелькнуло на краю зрения. Видимо, то самое шевеление теньки, про которое Федя говорил.

— Да, похоже… — кивнул я.

— Ну а что касается исследований по накопителям… — Бубен посмотрел на Сашу, а та покачала головой:

— Я не знаю, как поступить. Это слишком… — она не нашла слов, видимо, поэтому замолчала и развела руками.

— Это надо пока спрятать! — за неё решил Бубен. — Её высочество поговорит с отцом, чтобы он сам принимал решение по записям. Но перемещать их сейчас смерти подобно… Грекам мы сеть разведчиков, конечно, в Ишиме проредили, но до конца не выкорчевали. Надо будет убрать тех неизвестных, кто знает про содержимое тайника.

— А кто-то знает? — удивилась Авелина.

— И это тоже нам предстоит понять, — Бубен протянул мне записи Лампы, чтобы я убрал их в сундук. — Купец был непрост, ох, непрост… Вы знаете про Тайный путь?

— Контрабандный торговый путь? — удивилась Саша. — Так никто его не находил же…

— В тех записях, что я пролистал, Лампа указал его ключевые точки, — пояснил Бубен. — Узлы, через которые товары идут с востока на запад, минуя Пограничный Приказ. И, главное, купец указал людей, связанных с этой торговлей.

— Отчёты-то вековой давности! — поморщилась Саша.

— Думаю, указанные фамилии не первое столетие этим делом промышляют… — усмехнулся опричник. — Фёдор, заканчивай свои дела здесь, и едем. Снимем пульсар, а дальше будем читать в подробностях, что здесь и как. Думаю… Ишим ждёт тяжёлая зима!

На этих словах Бубен усмехнулся, и от его улыбки мороз пробежал по коже. Причём, видимо, не только у меня.

Даже цесаревна заёрзала на стуле, хотя именно её роду служили эти верные, пусть и безжалостные люди.

Начиналось утро нового дня.