И безопасность места, где ты живёшь — взлетает на верхнюю строчку.

Я ведь не знал, кто на нас напал. Исключать из подозреваемых нельзя было даже Дашкова. Очень уж ему требовалось, чтобы я весной отправился в Серые земли. А ради того, чтобы Федя не передумал, можно и нападение организовать, и чудесное спасение княжескими ратниками.

В Денежном Доме мы с женой не задержались. Забрали родовой артефакт из хранилища и поспешили в представительство «ирбисов». Когда добрались, владелец ещё не успел подъехать. А встречал нас главный из пяти десятников, Мерковский Давид Станиславович.

К сожалению, у меня он не работал, но разок я с ним уже общался, высоко оценив опыт и навыки. Ну, насколько я мог это оценить, сам не будучи слишком опытным и матёрым. В любом случае, все «ирбисы» безоговорочно признавали авторитет Давида.

И, как я понял по оговоркам, именно он посоветовал владельцу меня в качестве покупателя.

— Ваши благородия, добрый день! Решились на покупку? Чаю? — Давид был человеком дела, а не словес, поэтому, видимо, и тянуть не стал. — Почему решились, если не секрет?

— Добрый день, Давид. Уже почти не секрет, — ответил я, скидывая одежду на вешалку и помогая раздеться Авелине. — На мой особняк сегодня напали.

— Ого! Лев ничего не сообщил! — удивился глава охраны.

— Я его попросил пока не сообщать, — ответил я. — Чтобы владелец цену до небес не задрал.

— Как ребята? Живы? Целы? — нахмурился Давид.

— Семь раненых, из которых один тяжёлый, три средних, — ответил я. — Ваш лекарь уже приехал. Лев на связи и держит в курсе.

— Хорошо. А почему мне открыто говорите о нападении? — испытующе глянул на меня Давид.

— Вам работать с этим придётся, — пожал я плечами.

— Только мне? — улыбнулся десятник.

— Давид, давайте без обиняков, — предложил я. — Я прекрасно понимаю, что, по сути, главный тут именно вы. Как решите, так ребята и поступят. И сейчас вам решать, стоит ли мне покупать «ирбисов», чтобы они работали на меня. С учётом того, что нападения ещё, по всей видимости, будут.

Отвечать сразу Давид не стал. Кивнул и с задумчивым видом повёл нас в комнату для переговоров. Чай он заварил сам, поставив передо мной и Авелиной расписные чашки, сахарницу и блюдо с печеньками.

А затем уселся на стул и ещё минуту молчал, отчаянно хмуря лоб.

— Ребята у нас в большинстве своём не семейные… — наконец, проговорил он. — Старички слишком много работали, чтобы семьёй обзавестись. А молодые не спешат. Конечно, к смерти никто не готов. Но наши молодцы не боятся опасностей. Лишь бы оплата была достойная.

— Согласен, — кивнул я. — Оклады можно поднять. Может, после нападений платить боевые?