И всё же я раздумывал над предложением. Уж слишком заманчивой была мысль получить дополнительную охрану. Экипированную, подготовленную и отчасти лояльную.

Пока я размышлял о будущем, Хлоп-топ вскрыл ещё один сундук. Мне показалось, что в момент открытия крышки вокруг шевельнулась тенька. Я даже переключился на теневое зрение, но ничего странного не обнаружил.

И всё-таки меня подгрызало смутное беспокойство по этому поводу.

Мастер ушёл получать новую пайку чая с арбуном, а я осторожно открыл крышку сундука, готовясь к неприятностям. Однако их не последовало. Более того, улов из второго сундука оказался совсем бедным. Стопка древних фотокарточек на жёсткой основе, пара блокнотов с ломкими страницами и две папки с бумагами.

Сразу эту порцию находок я трогать побоялся. Уж слишком долго сия макулатура провела в сыром подземелье. Я вообще был не уверен, стоит ли всё это изучать, или проще сжечь и забыть. В конце концов, записи столетней давности вряд ли принесут пользу. Разве что получится узнать что-то о некоторых из почивших заложников.

После недолгих раздумий, я решил временно отложить второй сундук в хранилище, а взамен притащил третий. Этот был не такой тяжёлый, как первый, но и не такой лёгкий, как второй. Можно было рассчитывать хоть на какой-нибудь улов. Нам с Авелиной очень нужны были деньги.

Пока мастер возился с замками, я залез в сеть, почитал новости. Ишимский кремль по-прежнему боролся с гнездом — об этом сообщали все новостные страницы. Число жертв отродий уже выросло до сорока восьми человек и продолжало увеличиваться. Заметил новость о партии дешёвого кофия, подумал, что неплохо было бы прикупить. Андрей был заядлым кофеманом, и часть его любви к этому напитку передалась мне.

А потом моя трубка завибрировала вызовом с незнакомого номера.

— Слушаю вас, здравствуйте! — отозвался я.

— Ваше благородие, Фёдор Андреевич Седов-Покровский? — раздался в трубке усталый мужской голос.

— Да, это я. С кем имею честь? — я ненавидел вычурные речевые обороты, но принадлежность к сословию обязывала.

— Мы с вами встречались. Моя фамилия Свистоплясов. Алексей Александрович, — печально сообщила трубка.

Фамилия показалась мне знакомой. Я её точно слышал, однако не сразу вспомнил, где. В итоге, собеседник, догадавшись о моих затруднениях, сам пояснил сдавленным голосом:

— Я представляю рода, объявившие награду за убийцу двусердых, ваше благородие…

И тут я, наконец, вспомнил этого подлеца.

— А-а-а-а! Безымянный сударь! Не могу сказать, что рад вашему звонку, Алексей Александрович… Но рад, что вы научились, представляясь, называть не только фамилию! — не удержался я от шпильки. — И чем обязан?