— А ты почему шрамы не убираешь? — спросила она.

— Не дают тебе покоя мои шрамы, — разглядывая потолок, ответил Иван.

— Ну все-таки. Что-то типа «мужчину шрамы украшают»?

— Ну, можно и так сказать, — усмехнулся капитан.

— У меня тоже есть шрамы.

— Что-то не заметил.

— Ты просто не знал, куда смотреть, — она повернулась к нему спиной, — гляди.

Всю спину занимала черная татуировка с мелким затейливым узором. Иван провел рукой по лопаткам и ниже. Кожа была покрыта сеткой небольших продолговатых бугорков, которые умело скрывал рисунок.

— Как это ты умудрилась? — без особого интереса спросил он.

— Меня воспитывала бабушка. Мы с ней жили в небольшой комнате, в улье, за городом. Она варила самогон, читала бумажные книги и курила папиросы. До сих пор помню желтые, почти коричневые от никотина пальцы. Затянется и так глубокомысленно: «На заводе у нас работал Егор. Пьяница и сволочь. Но веселый был. Сгорел. Когда клапан сорвало низкого давления… как факел. К чер-р-ртям. А начальник рыжий, премию мне замял. Тож помер. И Лидка. Соседка моя. Ворье жуткое. Тож померла.» Она часто мне рассказывала истории с завода. Начинались и заканчивались они одинаково. Была на заводе сволочь. Но померла.

Иван повернулся к девушке, обнял ее и закрыл глаза. На ощупь она была теплая и гладкая. И пахла приятно. Второй час ночи.

— Так, не спать! — Таня пихнула Ивана локтем, — слушай дальше.

— Слушаю. Ты рассказывай.

— Бабушка была строгая, заставляла меня учиться. Пока домашнюю работу не сделаю, не выпускала по улицам шататься. А однажды учуяла, что я гидропонику курила, и так меня отходила ремнем… я глупая была, руками закрывалась, болели потом… по заднице оно не так больно, надо было потерпеть.

— Это из-за этого шрамы? — не открывая глаза сказал Иван.

— Совсем дурной? Нет конечно… Она еще спортом меня заставляла заниматься. Рукопашным боем например. У нас в подвале секция была. Девчонок было мало совсем. Вы, мужики, больше и сильнее обычно. Знаешь, как девушке, пусть даже и крепкой, победить обычного мужика?

— Как?

— Надо бить очень быстро, очень сильно и сразу на полное вырубание. Мужики тормозят обычно, присматриваются, разгоняются потихоньку. Тем более с девушкой. В общем, секунд пять есть. Если за это время гада не вырубишь — пиши пропало.

— Пон-я-а-а-тно, — зевнул капитан. Таня слегка стукнула его локтем. Иван открыл один глаз, — да слушаю, я, слушаю. Всё понял, с тобой надо продержаться больше пяти секунд. Я сегодня продержался?

— Так, всё, больше ничего рассказывать не буду.

— Ну хорошо. Давай спать, — улыбнулся он.