Мы с Тимуром зарядили отцовским хакерам накопать кучу дерьма на эту семейку. И там есть, чем поживиться. Например, кучка заявлений об изнасиловании, которые были добровольно отозваны жертвами Максимки-урода. Или отцовские загулы, закончившиеся двумя бастардами, от которых он каждый год откупается кругленькими суммами. Для обычного человека это не было бы такой проблемой. Вот только Баринцев-старший политик, позиционирующий себя как примерный семьянин.

Мы выжидаем. Ждем момента начала новых выборов, чтобы вылить в сеть всю эту грязь. Хочу, чтобы она нефтяным пятном растеклась по водной глади избирателей, и Баринцев потонул быстрее, чем Титаник.

А пока мы выжидаем, Вита под нашим постоянным присмотром.

Потому что больше никто ее от себя не отпустит. И уж тем более, никто не даст мудакам приблизиться к ней.

Когда все так изменилось?

Ни я, ни Тимур, в душе не ебем, когда эта девочка стала нам дорога. Но то, что она для нас особенная, и другую мы не хотим, это факт.

Мне нравится в ней все. То, как она умничает, как сейчас, повторяя анатомию. То, как злится. Но особенно я люблю ее смех. Звонкий, заливистый, словно перезвон колокольчиков.

- Clavicula, - продолжает Вита и скользит пальчиками по коже. - Или ключица.

- Я люблю тебя, - выдаю, и она замирает.

Брови Виталины немного подскакивают, и она ловит мой взгляд. Пухлые губки приоткрываются, и Вита втягивает в себя воздух.

- Правда? - переспрашивает шепотом.

- Правда, - киваю и скольжу пальцами по ее скуле, а она доверчиво жмется щекой к моей ладони и прикрывает глаза с улыбкой.

- Наша красивая девочка. И такая умничка. Все кости помнишь.

Вита хихикает, а потом наклоняется и сама целует меня. Нежно. Ласкает робким язычком, а у меня от этой нежности срывает крышу и раздувает грудак.

Никогда еще не влюблялся. В моей жизни не было той самой первой влюбленности. Трагедии первой любви. Я вообще не испытывал привязанности к девушкам.

До Виты.

С ней я чувствую и то, как внутренности переворачиваются. И то, как заходится сердце. И как дыхание в зобу спирает.

- Давай скажем твоей маме, - предлагаю, когда она отрывается от моих губ и смотрит на меня стеклянным от возбуждения взглядом.

- Что? Зачем? Нам же и так хорошо.

- Нет, маленькая, - качаю головой. - Ты сама страдаешь от того, что приходится иметь тайны от мамы, разве нет?

- Я тоже считаю, что пришло время сказать, - в спальне появляется мой брат в одном только полотенце на бедрах.

- Мы вместе всего пару недель, - отзывается Вита.

Тимур садится за ее спиной и, прижавшись к Виталине, обнимает ее, покрывая голое плечо цепочкой поцелуев.