Он отпустил меня, словно вынеся вердикт.
— Готовьте ее, — бросил он через плечо матери и вышел, громко хлопнув дверью, чтобы скрыть наш позор от чужих ушей.
Мама вытерла слезы, ее лицо застыло в маске решимости. Она позвала служанок. Их глаза были полны ужаса и любопытства, но они молча приступили к делу. Они вели меня к умывальнику, как тушу на убой. Снимали с меня простую сорочку, надевали шелестящий, чужой, пахнущий лавандой и страхом свадебный наряд моей сестры.
Я смотрела в зеркало, там отражалась Лара. Идеальная, красивая, безмятежная Лара в ослепительном белом. Только глаза были другими. Не ее смеющиеся, дерзкие глаза, а мои. Испуганные, пустые, понявшие, что с этой минуты Фарида перестала существовать. Смотрела в глаза своему отражению и шептала про себя единственную молитву:
«Пусть он никогда не посмотрит на меня по-настоящему. Пусть ненавидит призрак, а я… я просто исчезну».