— А что ж такое, голубушка? — Патриарх пристально посмотрел ей в глаза. — Ты в грехах мужа не виновата.

«Знает, как есть знает! — обожгла Евдокию страшная догадка. — Ой, дура, и зачем только пошла!»

— Не виновата, Михаил Александрович, да только кто ж мне теперь поверит? Я и здесь теперь чужая, и у своей родни, и у Петиной… Одна надежда, что вы Танечку мою с Ваней разлучать не станете, а до себя мне и дела теперь нет, одно сказать — жизнь кончена.

— И ты решила посвятить себя сестринскому делу? — Патриарх откинулся в кресло и прищурился. — Рвение твоё похвально, да только от чего ты бежишь? Разве тебя кто-то гонит?

«Да пропади они все пропадом! — вдруг разозлилась Евдокия. — И Петя с его комплексами, и дед мой с его жадностью. Почему я должна за них за всех расплачиваться? Почему из-за них должна Танюша страдать?»

И она всё, как на духу, выложила главе рода. Что знала, что сама поняла, до чего догадалась. И особенно — про Петю и его просьбу связаться со Скёрстами, и как он ей завещал его чёрное дело продолжить. Начала говорить — и уже не могла остановиться. Три раза на пореветь в голосину прерывалась, пару раз на колени вставала, но по мере того, как говорила — чувствовала, как становится легче.

— Не пущу, — улыбнулся Патриарх.

— Убьёте? — в ужасе прошептала она.

— Ах-ха-ха! — а тут и вовсе рассмеялся Михаил Александрович. — Дурёха ты, Дусь, вот как есть дурёха. Всё мы знаем и про тебя, и про Скёрстов, и про последнюю просьбу Пети. Ты давай лучше поменьше думай и побольше внимания дочке уделяй. Расслабься, Дусь.

— Но ведь… — попыталась возразить Евдокия.

— Я говорю: «расслабься»! Отставить самоедство! Всё! — строго прервал её Патриарх.

— То есть… я могу остаться здесь? — уточнила Евдокия Анатольевна, смахивая слёзы.

— Ну а куда ж тебе идти? Здесь твой дом, — мягко ответил Михаил Александрович.

— А… Михаил Александрович…

— Да-да?

— Я случайно услышала что-то про компромат и слитые данные… Я прошу вас, не заставляйте меня свидетельствовать против родных в суде, — взмолилась Евдокия.

— В суде? — хмыкнул Патриарх. — Не будет никакого суда…

Давненько я не был на совете племени.

Что ж…

Пора возвращаться к делам. Тем более, что в нападках на императорскую семью деда Миша углядел двойное дно. По его мнению чёртов Аноним не столько метил в детей Императора, сколько в нас, Черновых.

— Ты очень невовремя сблизился с семьёй Его Величества, — сказал Михаил Александрович. — Для них не вовремя, я имею в виду… такой могущественный покровитель им явно не по зубам. Вот и стараются. Если уж не рассорить, то сделать нас неудобными для дружбы. И демонопоклонники мы поэтому, и принцесс у себя в подвале держим. Держим, так ещё и портим…