Мы оба поставлены случаем и судьбой перед фактом — пришли глобальные перемены! И как хотите, так и приспосабливайтесь.

Поэтому, осторожно подняв руку, ласковым и благодарным жестом коснулась лица Риаха:

— Спасибо! Для меня очень важна твоя помощь. Больше не на кого надеяться.

Да, я — слабая женщина и точка, а ласка и доброе слово — это на все времена и реальности.

— И только в свободное время, обещаю.

Мужчина испытал явное облегчение и перехватил мою руку, не позволяя ее отвести. Какое-то время смотрел на меня, прижимая мою ладошку к своему лицу, а потом сказал:

— С душой ты красивее.

Я замерла, несказанно потрясенная этим неожиданным признанием, настоящим комплиментом. Это уже слова не для куклы, а для женщины. И, наверное от смущения, ляпнула на автомате:

— А ты — жуткий! — но, спохватившись, тут же добавила. — Правда, мужчина должен быть немногим красивее обез… эээ… в общем, несимпатичным.

— Да? — Риах почему-то обрадовался. — Несимпатичный — это престижно. Это чистокровный рис, значит.

Я опешила — во дела! Теге — красивые, но без души; рисы — страшные, но с душой? Оригинально у них тут все заведено.

— А бывают не чистокровные? — странно как-то его слова прозвучали.

Белокожий вдруг замялся и неловко сменил тему:

— Болтать некогда. Надо к посещению представителя службы досуга приготовиться. А то скоро к базе подлетим, там есть ее представительство.

Ой! Я вздрогнула.

— Не бойся, — сразу внимательно посмотрев на меня, успокоил Риах. — Он тебя не заберет. Подумает обо мне не очень лестно, но до тебя не доберется. А что до меня… Чего еще ожидать от мужчины после долгого полета?

— Мне все равно тревожно, — призналась я. Если хочу добиться установления между нами взаимопонимания, надо подавать пример искренности. — А куда вы летали? И почему время, проведенное в пути, должно пагубно на тебе сказаться?

— Не бойся, я все предусмотрел, — он слегка сжал мою ладошку, ободряя. — Летим из системы Таурина, везем ресурсный груз — редкие минералы. И космическая радиация на всем протяжении полета очень сильно отличается от привычной для нас. Это угнетает все жизненные системы нашего организма. Немногие соглашаются работать в экипажах транспортных кораблей.

— Почему ты себе вредишь? — не сдержала любопытства.

— Оплата очень хорошая. Поэтому молодые, в основном, и летают. Теге с собой берут, кто-то и по несколько штук. И после каждого полета — длинный период восстановления, много месяцев дома. Тем более сейчас все уже позади, мы подлетаем к карантинной базе, предшествующей появлению на планете. Пройдем очистку и общее сканирование на предмет наличия чего-то инородного и все — через двое суток будем дома.