Решение этой проблемы заняло у меня один вечер и потребовало трех простых технологических операций, известных любому военному химику.
В соседнем каменном отсеке четверо глухонемых рабов вращали деревянные барабаны, перемалывая вываренную до кристаллической чистоты селитру, волантийскую серу и уголь из ольховых ветвей в строгой пропорции семьдесят пять к десяти и пятнадцати. Затем черную пудру увлажняли пятидесятиградусным водно-спиртовым раствором с добавлением одного процента гуммиарабика, прессовали под винтовым дубовым жомом в плотные лепешки толщиной в палец, сушили в теплом воздухе геотермального воздуховода и дробили деревянными колотушками, просеивая через систему медных сит с разным размером ячейки.
На выходе получались твердые, блестящие как антрацит гранулы одинакового калибра — от мелкого макового зерна до крупного гороха.
Такой гранулированный порох не расслаивался от тряски в трюме, почти не впитывал влагу благодаря тончайшей клеевой пленке на поверхности каждого зерна, а главное — воспламенялся одновременно по всему объему заряда за счет зазоров между гранулами, выдавая стабильное, математически предсказуемое давление пороховых газов.
— Охлаждение формы — шестнадцать часов на воздухе без полива водой, мастер Моро, — произнес я, спускаясь по железному трапу к литейной яме, от которой пыхало сухим жаром остывающего металла. — Мне нужна мелкозернистая структура оловянистой бронзы без внутренних раковин. Как только снимете глиняную рубашку — ствол сразу на горизонтальный сверлильный станок для расточки канала в калибр шесть дюймов.
Старый волантиец вытер пот со лба кожаным фартуком и почтительно поклонился, косясь на чертеж, приколотый железными шпильками к деревянному щиту у стены.
На пергаменте в трех проекциях с проставленными допусками была изображена короткоствольная корабельная гаубица-единорог с конической зарядной каморой длиной в шесть калибров и цапфами для установки на поворотный вертлюжный лафет.
— Сделаем в лучшем виде, ваша светлость, — басовито ответил литейщик, даже не догадываясь, кто именно стоит перед ним в простом промасленном кожаном колете и с серебряно-рубиновой гривной под глухим воротом. Для рабочих цеха я был просто «светлейшим архонтом», главой закрытой торговой компании. — Бронза с добавлением восьми долей олова и одной доли вашего белого фосфористого камня льется как жидкое масло, ни одного пузыря в приливе. Только позвольте спросить, господин... Зачем этой трубе такие толстые стенки у глухого дна и косое запальное отверстие сверху? Если это осадный сифон для метания горящей нефти, то где же насосный поршень?