яму смерти? Серый провидец прищурился в резком зеленом свете прожектора. Он не смог разглядеть никого из Владык Разорения, даже своего начальника Критислика. Танкуоль смутно различал очертания огромного кресла в центре помоста, которое пустовало всегда в ожидании появления самой Рогатой Крысы. Критислик как Верховный провидец считался голосом Бога скавенов и имел право толковать волю Рогатой Крысы всякий раз, когда совет обсуждал ту или иную тему. Танкуоль сомневался, что даже права двойного голоса, которым благодаря этому факту располагал Критислик, будет достаточно, чтобы склонить Совет к открытой вражде с кланом Чумы. В последний раз, когда другие клики сцепились с кланом Чумы, вся Нижняя Империя оказалась в руинах. Хуже того, клан Чумы едва не одолел совокупную мощь других великих кланов! И лишь своевременное возвращение клана Эшин из дальних земель Великого Катая помешало клану Чумы свергнуть Совет Тринадцати. Но и в этом случае сила чумных была такова, что их не могли лишить места в Совете и среди великих кланов. Нет, решил Танкуоль, Критислик не станет подставлять шею, открыто провоцируя Нурглича, а если и станет, другие великие кланы не поддержат его. Приняв решение, Танкуоль уставился на то место в темноте, откуда, как ему показалось, донесся голос Архивладыки. — Великий и гнилостный Повелитель чумы, — сказал он, стараясь придать тону должную смесь подобострастного уважения и гнетущего страха. — Червоточина и вправду потеряна для нас. Трусость и глупость руководства Нижнего Альтдорфа не позволили отобрать артефакт у человечишек, укравших его. — Танкуоль закашлялся и постарался не подавиться словами, просочившимися сквозь клыки: — Даже своевременной помощи клана Чумы и вашего храброго защитника Владыки Скролка оказалось недостаточно для искоренения измены правителей Нижнего Альтдорфа. Из тьмы донесся странный булькающий и одновременно грохочущий звук, словно великана-людоеда засасывало в болото. Танкуолю потребовалось несколько вдохов, чтобы понять, что это смех Нурглича. — Мы скорбим о потере храбрых сородичей из клана Чумы, — прорвалось сквозь бурлящий грохот смеха Нурглича тонкое рычание Критислика. — Но как получилось, что Червоточина оказалась в такой опасности? Танкуоль съежился, услышав обвинение верховного провидца. Критислик явно был недоволен тем, как он обратился к Нургличу, не упомянув о том, как чумные монахи пытались завладеть Червоточиной. Его разум блуждал в одуряющем лабиринте благовоний, пытаясь отыскать нового козла отпущения для