— Нет. — выдохнула она. — Но выглядеть красивой старалась. — улыбнулась Анфиса, а в глазах отражалась луна. Мы уже стояли на более освещенной территории поэтому я без труда заметил и легкую лукавую улыбку, что едва коснулась девичьих губ.
Анфиса.
Все произошедшее на пляже еще гуляло пузырьками шампанского в голове. Томная нега разлившаяся по телу была для меня в новинку. Душа готова была воспарить, а сердце замирало от одного его жадного взгляда.
— Надо же, Абрамов позаботился не только о своем кайфе. — скрипел в голове надоедливый голос совести. Но мне было плевать. Кажется, отпусти он мою руку и мое тело воспарит к облакам. Как несколько минут назад я взорвалась тысячами фейерверков только от его ласк.
Презентованная вещь согревала. Ведь на улице уже стало намного прохладнее, чем, когда мы только вышли на прогулку. Ткань хранила запах тела и парфюма Петра, от которого голова кружилась еще больше. Футболка клеймила меня им. Запах впитывался в поры порабощая и заставляя чувствовать себя едва ли не частью Петра. Его рука на моей талии, нежные слова на ушко и обратный путь к машине я просто не заметила.
— Есть планы на завтра? — спросил меня Петр уже подъехав к моему дому.
— Вечером мне на работу. — устало проговорила в ответ.
— А днем? — склонив голову к плечу и поглаживая мою щеку переспросил он.
— Уборка, стирка, готовка. Все как обычно. — пожала плечами и поделилась своими планами.
— Хочешь я приеду и помогу? — не унимался Абрамов.
— Петь, давай не будем торопиться. — потупив глаза попросила его.
— Тебе ведь было хорошо со мной сегодня. Почему опять отталкиваешь? — приподняв мое лицо за подбородок и заставив взглянуть ему в глаза задал вопрос Петя.
— Я боюсь, что после двенадцати карета опять превратиться в тыкву. Ты уедешь в Москву, а я опять останусь тут, залечивать душевные раны. — уверенно, но с замирающим сердцем ответила ему.
— Хорошо. Я понял. Не будем торопиться. Но знай: у меня на тебя большие планы. — сузив глаза проговорил он. — Когда ты окажешься в моей постели будешь расплачиваться за каждый день воздержания. — многообещающе продолжил он. — Не выпущу тебя из рук, до тех пор, пока не разучишься сводить ноги. — это звучало невероятно пошло, но от этих слов в низу живота разгорелось маленькое солнце, а ткань стрингов пропиталась выступившей влагой.
Я не смогла выдавить в ответ и слова, лишь хлопала глазами как кукла. С трудом восстановив пошатнувшееся душевное и телесное равновесие, дернула дверцу на себя и открыла машину выходя из нее. Петя не стал меня останавливать, просто вышел следом и у дверей подъезда припечатал к стене впившись в рот требовательным поцелуем. Всем своим существом заявляя на меня права и потираясь ширинкой показывая его желания.