— Я не рассчитывал, что у нас с Викой всё зайдёт настолько далеко. Смазливая девочка, которая разбирается в машинах и моложе меня. Поверь, я успел сам наломать дров, прежде чем сам понял, что натворил. Меня спасло лишь то, что она полюбила в ответ и сумела меня простить. — с какой-то затаённой грустью сказал он.
— Клим, ты идиот. — усмехнулся я в ответ на его историю про Альбину, а также предшествующее этому воздержание и постучал указательным пальцем по виску.
— Сам знаю. — подтвердил он, качнув головой. — Только ты дорогой друг не лучше. Сам же сказал, нет единственной и горячо любимой.
— Есть на примете одна девочка. Понравилась очень. Глядишь, скоро пелёнки вместе менять будем. — улыбнулся своей же шутке.
— Отсталый ты человек. Сейчас дети в памперсах ходят. — блеснул он знаниями.
— Так, парням же нельзя. Вроде как, не способствует развитию. — ухватился за ширинку, как бы показывая, о чём говорю.
— Я с Викой пытался спорить, но она дала мне прочесть пару статей. В общем, если всё мыть и проветривать вовремя, то всё будет в порядке. — со знанием дела ответил он.
— Дожились. Уже памперсы вместо красивых девчонок обсуждаем. — протянул бутылку, чтобы чокнуться с ним.
— Мне стесняться нечего. Я дом построил, дерево посадил, вот сейчас сына родим, а потом за дочками пойдём. Пусть будут такие же красотки как моя Вика. — мечтательно, что было обычно не в характере друга, сказал мне.
— Ага. И тогда в твоём кабинете сразу появится сейф с ружьём. Замучаешься ухажёров отстреливать. — веселился я за счёт этого неугомонного папаши.
Так, вкусно кушая и, обсуждая нашу жизнь, мы просидели до одиннадцати вечера. Клим стал открыто зевать, и я откланялся. Телефон уже вновь разрывался от звонков Степана, но я скидывал входящие. Единственная мысль не давала покоя. На смене ли сегодня Анфиса? Решил проверить опытным путём и заглянуть в клуб.
Глава 16
Анфиса.
Я вытянулась в струну от чьего-то тяжёлого взгляда. Он буравил мне спину и, казалось, вот-вот прожжёт в ней дыру. Рассадив только прибывших гостей на втором этаже, я стояла у лестницы вниз. Отдав посетителей в руки официанта и продолжая мило улыбаться, плавно обернулась. Сердце тут же сорвалось вскачь.
— О нет! Нет, нет. — в голове кричала сама себе эти слова. Но не выдавая своих эмоций, решила ретироваться от греха подальше. Не хватало ещё ему улыбаться.
Буквально у входа стоял Пётр Абрамов собственной персоной. Один, без любимой компании прихлебателей. Он не сводил с меня глаз и настойчиво провожал взглядом, пока я спускалась по лестнице. По коже гулял табун мурашек. Ещё бы понимать, чем определённо это нашествие вызвано. Страхом быть узнанной, отвращением после его поступка или всё ещё где-то теплящейся надеждой на лучший исход нашей истории?