И каждый раз чувствовал себя беспомощным идиотом.
Я мог заставить человека признаться в предательстве. Мог отнять чужую территорию, уничтожить бизнес конкурентов, заставить десятки вооружённых мужчин выполнять мои приказы.
Но не мог сделать так, чтобы моя жена съела обычный завтрак.
Однажды я нашёл её сидящей на полу возле раковины. Она прислонилась спиной к стене, обхватив руками колени.
— Кэсси.
Она подняла голову.
— Я сейчас.
— Что?
— Сейчас вернусь. Просто немного посижу.
Я опустился перед ней на корточки.
— Тебе плохо?
Она кивнула.
— Меня тошнит.
Я осторожно убрал волосы с её лица.
— Ты опять ничего не съела.
— Я пыталась.
— Я видел.
Она отвела глаза.
— Не смотри на меня так.
— Как?
— Будто я сейчас умру.
Я не ответил.
Потому что именно об этом и думал.
— Я не умру, — добавила она.
— Хорошо.
— Правда.
— Я услышал.
Я подхватил её на руки и поднял с пола.
— Рин, я могу сама.
— Знаю.
— Тогда поставь.
— Нет.
Она слабо усмехнулась.
— Упрямый.
— Ты только сейчас это заметила?
Я отнёс её в спальню, уложил на кровать и принёс воду. Она сделала несколько маленьких глотков, потом откинулась на подушки.
Я сел рядом.
— Нужно снова поговорить с врачом.
— Мы уже говорили.
— И поговорим ещё.
— Ты невыносимый.
— А ты невыносимо упрямая.
Она чуть улыбнулась.
Мне нравилось видеть эту улыбку. Даже сейчас, когда она была бледной, уставшей и почти не похожей на ту девушку, которая когда-то встретила меня в особняке с вопросом о брачной ночи.
Тогда Кэсси улыбалась совершенно иначе.
Слишком открыто. Слишком легко. Иногда даже не к месту.
Теперь я понимал, что за этой улыбкой часто скрывалось то, о чём она сама не имела представления.
Но иногда появлялась другая.
Настоящая.
Та самая, которую я видел в игровой комнате, когда она обыграла нас с Эриком в гонках. Когда спорила с Феликсом из-за какой-то мелочи. Когда впервые сама поцеловала меня.
Ради этих моментов я готов был терпеть её упрямство.
Хотя бы потому, что они доказывали: она всё ещё здесь.
И я не собирался позволить ей исчезнуть.
В борделе я почти перестал появляться.
Раньше мог заехать туда после работы, выпить с братьями, посмотреть на девушек, провести вечер с одной из них, если хотелось отвлечься. Это было частью нашей жизни. Ничего особенного.
Теперь даже мысль о том, чтобы провести время с кем-то из них, вызывала раздражение.
Я заезжал только по рабочим вопросам.
Проверить отчёты. Поговорить с управляющим. Разобраться с поставками. Убедиться, что люди не забыли, кому принадлежит заведение.
Никаких девушек.
Никаких попыток развлечься.
Феликс и Эрик, напротив, продолжали ездить туда почти каждый вечер.