— Да, майор. Так и действуем. Само собой, перед Кройчлом делаем озадаченные лица.

— Может, ему ночью устроить тёмную? Он всех бесит. Настроение у него крутится как флюгер, ведёт себя заносчиво.

— Да, в рядах нашего рабоче-крестьянского Штатгаля он, конечно, инородный элемент. Но по политическим причинам просто отыграться на нём мы не можем. Если вокруг короли, то он в этой игре просто пешка. На пешек не обижаются.

…

Ночью вернулись все до одного разведчики. Они бесшумно переплыли реку и стали сушиться. По моему приказу вернулись все, хотя Орофин считал, что надо оставить хотя бы пару десятков двоек.

Орофин не знал всех обстоятельств.

Утром следующего дня рассвело и напротив лагеря Штатгаля и умарцев открылся лагерь конников. Оказалось, что эти мобильные и с огоньком парни тоже умеют разворачиваться в чистом поле. Более того, через пару часов они убрали лагерь и стали боевыми порядками.

А я вышел на свежий вал, выпить крепкого бодрящего настоя с мёдом и посмотреть на врага.

Когда я увидел, что их командир тоже там, то помахал ему рукой.

«Фомир, можешь активировать заклинание, усиливающее голос? Я знаю, такое часто применяют мои коллеги».

«Рос, я тебе что, фокусник?».

«Это не ответ».

«Сейчас подойду».

На небе висели тучи, дул прохладный ветер. Я отметил про себя направление, откуда он дул и улыбнулся.

Фомир появился из ряда крайних палаток и покачав головой, сотворил заклятие.

Я встал и шагнул ближе к воде.

— Эй, вы там, на том берегу! — мой голос громыхнул над рекой, перекрывая пение лягушек. Не Кинчев, конечно, но как могу…

Птицы с криком взмыли в небо.

Всадники в чёрном не шелохнулись, но явно слушали со вниманием.

— Вы что-то потеряли? — спросил я. — Или просто приехали полюбоваться пейзажем?

Командир медленно поднял руку. Его палец в латной перчатке указал на меня. Затем он провёл большим пальцем по горлу.

Классика.

«Тайфун. Ну что там? Ты готов?».

«Да».

«Ну, давай».

Командир конницы внезапно заговорил, громко и чисто, применяя какой-то артефакт усиления голоса.

— Река не будет течь вечно, — прогремел он. — А мы никуда не спешим. Мои люди станут лагерем. Мы всё контролируем. Придёт подмога, мы будем ждать неделю, месяц. Когда голод заставит вас жрать собственных лошадей, вы сами построите нам плоты. И приползёте на коленях.

Он пытался перехватить инициативу. Пытался посеять зерно сомнения в головах моих солдат. Окружение и голод — два самых страшных призрака для любой армии. Но тут надо знать, что наши обозы полны продовольствия.

— Месяц? — переспросил я. Мой голос был полон притворного удивления. — Это щедрое предложение. Но боюсь, у вашего короля нет месяца.