Оставалось восемь. При хорошем выходе этого хватало на нижнюю границу.
При хорошем. Я не любил расчёты, в которых важное слово было прилагательным.
— Ожидаемый чистый выход с восьми узлов?
— При отборе не более двенадцати процентов объёма каждого — от девяноста четырёх до ста двадцати восьми миллилитров сырого сока.
— Для стабильного концентрата нужно?
— Минимум сто двадцать при текущем ожидаемом уровне примесей.
— То есть можем закончить с восемью миллилитрами оптимизма.
— Оптимизм не входит в состав «Сон-травы».
— Поэтому она и работает.
Ответ реестра пришёл через минуту:
РЕЕСТР КАЙР-МОРЫ: ПЕРЕНОС ДО 70 МЛ КВОТЫ РАЗРЕШЁН.
РЕЗЕРВНЫЙ СЕКТОР 14-R.
ОГРАНИЧЕНИЕ: ДОСТУП ПОСЛЕ ПРОХОДА НОЧНЫХ МИГРАНТОВ.
ПЕРЕСЕЧЕНИЕ МАРШРУТА ВО ВРЕМЯ ПРОХОДА ЗАПРЕЩЕНО.
— Где резерв? — спросил у незаменимого помощника.
В поле зрения появилась отметка — сто десять метров ниже по склону. Между мной и местом проходила широкая полоса тёмной растительности.
— Миграционный коридор.
— Да.
— Когда идут?
— Прогноз начала через тридцать три минуты. Продолжительность прохода от шести до одиннадцати минут.
— Температурный спад через сорок шесть?
— Да.
— Работаем. Резерв после прохода.
— Принято.
Разложил стерильный блок у первого узла. Правильный отбор выглядел медленно даже по моим меркам.
Капиллярная игла входила не в резервуар. Сначала только в наружную оболочку — на глубину меньше миллиметра. Там я фиксировал её мягким кольцом и проверял уплотнение. Затем остаётся продвинуть иглу ещё на два миллиметра. Никакой спешки.
На четвёртом узле плечо напомнило о себе слабостью.
— Пауза три минуты, — сказал Архивариус.
— У нас переход на другой участок примерно через двадцать.
— Поэтому пауза сейчас дешевле паузы потом.
Ненавижу разумные формулировки, которые придумал не я. Но что делать?
Присел на камень, меж тем ветер усилился. С серебристой стороны листьев тонкими нитями поднялась пыльца. Она ложилась вдоль потока воздуха и исчезала в сторону ночи.
— Мигранты близко, — сказал Архивариус.
Увидел их через пять минут. Сначала движение на границе тумана. Потом отдельные формы. Они не летели, планировали.
Каждое существо было размером примерно с моё предплечье, с длинным узким телом и двумя парами полупрозрачных мембран, натянутых между костяными дугами. Мембранами не махали, словно крыльями — они ловили ветер из-за разницы температур.
Стая растянулась вдоль сумеречной полосы на сотни метров. Чёрные силуэты входили в тёплый поток, поднимались, складывали заднюю пару мембран и уходили в холодный. Потом снова выныривали выше.
— Красивые, — сказал я.