— Тогда временная повязка, — наложил прозрачную мембрану и прижал её секретом Осколочного краба, который снял со страховочного троса. Состав схватился быстрее заводского клея.
— Образца осталось семьдесят два процента, — прокомментировал Арх.
— Краб будет гордиться.
— При отсутствии разумности гордость маловероятна.
— Именно поэтому она ему не повредит.
Пласторез полежал спокойно ещё сорок секунд. Потом медленно подтянул под себя правые конечности.
— Снимай удержание.
— Рекомендую отойти минимум на шесть метров.
— Здесь нет шести.
— Тогда максимально доступное расстояние, — не сдалась «нейронка».
Ослабил катушку и отцепил целую стропу дистанционным ножом. Второй якорь оставил в стене до тех пор, пока существо не поднялось.
Пласторез встал. Передний щит повернулся ко мне. Но на этот раз он не дрожал.
Отключил насос полоза, магниты на левой перчатке и лишние сенсоры. В тоннеле остались только естественные колебания Клеопатры и мой пульс.
Животное простояло несколько секунд. Потом коснулось щитом пола. Один медленный импульс прошёл по кварцу. Барабанщики не ответили.
Пласторез развернулся к пролому, из которого вышел, и начал уходить. Двигался он теперь иначе — не ломился через породу, а находил уже ослабленные слои. Клин входил в трещину, пластины соскабливали края, восемь конечностей подтягивали тело.
Через минуту в тоннеле осталась только широкая борозда.
Глава 6 Собственной персоной
Уходя, пласторез оставил на стенах широкие матовые полосы. В них уже оседала серебристая пыль. Несколько обрывков Резонансных корней прилипли к желобкам между его пластинами и уехали вместе с ним.
— Распространяет колонии, — сказал я.
— Архив указывает на вероятную роль переносчика спор и минеральных нитей. Подтверждённых наблюдений мало.
— Значит, тоннели он не только ломает.
— Он открывает новые поверхности, очищает перегретый кварц и переносит первичные формы жизни.
На месте, где животное лежало под стропами, осталась смесь плесени, каменной крошки и прозрачной слизи. Я взял два мазка. Первый — для анализа метаболизма. Второй — на случай, если первый окажется заражён тем, о чём Архивариус ещё не знал.
Убивать такого зверя ради удобства было бы особенно глупо. Без пласторезов внутренние каверны зарастали бы плотными кристаллическими корками, газовые карманы переставали сообщаться, а Стеклянному Змею пришлось бы вскрывать каждый новый путь самому.
Экосистемы редко держались на одном красивом хищнике. Обычно их сохраняли существа, которых мне никто не заказывал.
— Он вернётся? — спросил я.
— Недостаточно данных.