Три осколочных краба разбирали остатки старого зонда. От корпуса сохранилась только рама и одна оптическая головка. Крабы уже сняли кабели и покрыли ими спины.
Отогнал их коротким электростатическим импульсом. Они отступили на два метра и остановились, ожидая, когда я потеряю интерес.
Зонд был новым. Не моделью — состоянием.
На раме почти не было эрозии. Оптическая головка разбита изнутри, будто перегрелась. Две опоры срезаны ровно. На третьей остался полукруглый след плавления.
— Лазер Змея? — задумчиво спросил я.
— Энергетический профиль совместим. Однако направление воздействия необычно. Импульс пришёл снизу под углом восемьдесят градусов.
— Зонд висел над трещиной.
— Или был поднят.
Я осмотрел крепления. На раме не было ни серийного номера, ни транспондера. Только чёрное покрытие и знакомый прозрачный ремонтный шов на боковой панели.
Тот же метод. Но не тот же фрагмент.
Кто-то использовал одноразовые разведчики, ремонтировал их вручную, при этом снимая маркировку до отправки.
Экономия и паранойя. Хорошее сочетание.
— Память?
— Основной накопитель уничтожен. Резервный модуль отсутствует.
— Снят до атаки или после?
— Крепления не повреждены. Вероятнее всего — снят заранее либо забран владельцем.
На вский случай отделил оптическую головку и уложил в полоз.
Крабы приблизились на полшага.
— Не ваше, — сказал им.
Они снова не послушались, и я опять отогнал их импульсом, на этот раз втрое более мощным.
Вход был слишком узким для платформы в обычной конфигурации. Пришлось сложить боковые опоры, переставить кофры вертикально и только после протащить полоз внутрь.
Солнечный свет исчез через пару метров. Фильтры визора посветлели. Механический глаз перешёл на многоспектральный режим. Биологический видел только слабое отражение от кварца — включил нагрудный свет на минимальную мощность.
В ответ стены вспыхнули. Кристаллы приняли луч, разделили его и провели дальше. Тонкие линии света побежали по тоннелю, уходя в глубину. Через секунду передо мной уже мерцала целая сеть — голубая, белая, местами зелёная.
Красиво. И очень заметно.
Поспешно выключил фонарь. Свечение исчезло не сразу. Кварц ещё несколько секунд отдавал накопленное.
— Переход на пассивную оптику, — приказал я.
— Выполнено.
В темноте проявились слабые тепловые следы и электрические контуры. Резонансные корни тянулись вдоль стен бледными нитями. Солнечная пыль, попавшая внутрь, оседала на них и медленно теряла заряд.
Через тридцать метров тоннель расширился. Здесь начались первые удары.
Один.
Пауза.
Два коротких.
Снова пауза.
Звук в шлем не поступал. Я чувствовал удары подошвами и перчаткой на стене. Потом Архивариус перевёл вибрацию в короткие метки на краю зрения.