Между тем второй период матча со сборной США пошёл совсем по другому сценарию. Наставник звёздно-полосатых Рон Боэм, который так же тренировал «Бостон Брэйвз», за пятнадцать минут перерыва полностью перестроил игру своей команды. Теперь никто из американцев не стремился устроить нам форчекинг, то есть активную игру без шайбы в нашей зоне. Сейчас хоккеисты соперника выстраивали для нас плотный заслон в средней зоне, построение которого чем-то напоминало устаревшую футбольную схему «Дубль-Ве», два защитника на центральной красной линии, а впереди три нападающих. Несколько смен подряд мы бились в такое построение как в стенку. Но постепенно, за счёт индивидуального мастерства, раздергали и такую «американскую защепку». На двадцать седьмой минуте Боря Александров словно ртуть просочился в зону атаки и хорошим кистевым броском переиграл вратаря звёздно-полосатых, доведя разницу в счёте до 6: 0.

А после пропущенной шестой шайбы со стороны менее мастеровитых соперников понеслась откровенная грубость. Первым получил по лицу настырный Боря Михайлов. Затем срубили Сашу Якушева. Всеволод Бобров выразительно посмотрел на меня.

— Что, Михалыч, кока-колы захотелось? — Хмыкнул я.

— Да, неплохо бы чуть-чуть освежиться. — Усмехнулся он.

Я посмотрел на скамейку запасных, чтобы оценить, кто у нас на лавке сидит «позубастей» и сказал:

— Михалыч, давай Паладьева и Васильева в защиту. Жлуктова и Бодунова ко мне на края атаки. Сейчас устроим маленькую минутку гнева.

— А я? — Ухватил меня Боря Александров за плечо, когда я уже пошёл на лёд.

— Пока накапливай Борис спортивную злость и мышечную массу! — Подмигнул я ему и тихо добавил. — Нахватало, чтоб ты травмировался в ничего не значащей игре. Потерпи.

Почувствовав назревающую потасовку органист «Виннипег арены» заиграл тревожную мелодию, а народ на трибунах загудел и засвистел. Наставник сборной США тоже всё понял, когда против его подопечных выкатилась на лёд моя команда гренадёров. «А что ты хотел дорогой товарищ коуч? — усмехнулся я про себя. — Бить будем больно, но аккуратно. Кто не спрятался, я не виноват». И как только главный судья встречи бросил шайбу на лёд, я туда же в район шайбы сбросил свои хоккейные краги. Мой соперник тоже, отбросил перчатки привычным лёгким движением руки и схватил меня за свитер. И в тот же момент я провёл свой коронный апперкот в подбородок. Крайне неприятный удар, когда кулак прилетает снизу, хлоп и тебе уже «хорошо». Поэтому долго «танцевать» с первым непослушным молодым человеком мне не пришлось. Он обмяк и отцепился от свитера, а я полетел дальше. «Кто тут у нас ещё? Извините, не помню вашего имени отчества», — зло улыбнулся я, вырубая роскошным хлестким боковым ещё одного звёздно-полосатого «десантника», который толкался с Витей Жлуктовым. Затем я доработал ногами, увернувшись от двух бегающих в поле судей, и с разгону вальнул третьего бедолагу. Народ же за оградительным стеклом буквально взбесился. Люди выли и колотили ладонями по стеклу, пищали от пролившейся на лёд крови и полученного садистского удовольствия. «Ладно, хватит, — подумал я, видя, как трое здоровенных ребятишек „целуются“ со льдом. — Воспитательный процесс считаю законченным».