— Да что случилось-то? Это из-за того, что я тех бойцов положил? Ну, так и они к нам не с пряниками ехали…

— Послушай, солдат. Дело не в этом… Нет, вру, в этом тоже, но…

Я внимательно слушаю, ожидая, пока она соберётся с мыслями, но внутри становится пусто и тревожно. Если она сейчас скажет: «Между нами всё кончено, проваливай», — я… А что я? Кивну и пойду. Вон там дом, в котором дверь, выйду в Библиотеке, говорят, там есть кросс-локус. Я не пробовал его искать, но, если есть, найду. Побреду куда-то, где-то пристроюсь. Вон, к мадам Бадман, например, караваны со жратвой водить. Работа хотя и пыльная, но хорошо оплачиваемая, опять же горский срез из одних баб. Они худые там все, как вешалки, но откормлю какую-нибудь. Их-то точно не шокирует, если я кого-то в рамках самообороны пристрелю, по всему видно. Скажет что-то типа: «Враг башка стреляй, хорошо попади!» — и патроны подаст, чтобы не отвлекался. А что от них одни девчонки родятся — так и ничего, я всегда хотел дочку. В том абстрактном гипотетическом случае, если всё же обзаведусь когда-нибудь детьми. Девочки, пока маленькие, такое ми-ми-ми, что даже непонятно, куда потом что девается.

— Ладно, — заговорила, наконец, Аннушка. — Попробую как-то объяснить, может, заодно сама пойму. Да, когда я вылезла из подвала и увидела, что ты дюжину профи в одно рыло положил, что-то изменилось…

— Слушай, блин, они восьмерых убили! Мирняка! Почти детей! Из пулемёта по автобусу с гражданскими! У нас таких в плен не берут, даже по приказу. Попытка к бегству, сопротивление или несчастный случай — командиры всё понимают, но делают вид, что поверили. А у нас война, между прочим, уже хрен вспомнишь сколько лет!

— Помолчи, — отмахнулась Аннушка. — Не перебивай, сама собьюсь. Нет, дело не в этом. Убил и убил, правильно сделал, я тоже не пацифистка и пулемёт не для красоты вожу. Просто я… как-то иначе тебя увидела, понимаешь?

— Не, ни фига не понимаю. Объясни.

— Ну, ты со мной болтаешься уже какое-то время, ты прикольный, не дурак, отлично трахаешься, не напрягаешь меня мужиковским этим вечным нытьём: «А кто я для тебя? А ты меня любишь? А ты меня уважаешь?» Тебе от меня ничего не надо, кроме меня, ты не поверишь, как это редко бывает. Ты на меня залип, вообще не зная, кто я такая, и я это ценю, правда. Но ты для меня был… Просто какой-то парень, с которым сейчас весело, но вообще-то ни о чём. Эпизод, которых у меня до чёрта было. Но сегодня у меня как щёлкнуло что-то. Что ты, солдат, не мой эпизод, а сам по себе человек. Который может что-то, что не могут другие, который не дополнение ко мне, той самой Аннушке, а, может быть даже, «тот самый Лёха», в каком-то смысле.