Увы, этот шанс просран, бойцы не застыли, а метнулись в стороны, я промазал. Нельзя всё время выигрывать. Один споткнулся и покатился, другой зацепил плечом стену — слегка оглушены, но придут в себя быстро. Опытные. Третий, который орал, развернулся и обстрелял мою позицию из автомата, не давая выстрелить ещё раз. Я откатился назад и быстро-быстро побежал на четвереньках, меняя позицию. Без наколенников и тактических перчаток это неприятно, но меньше, чем словить пулю.

Итак, того, с простреленной ногой, вычёркиваем, он не боец. Внизу трое и где-то ещё двое. Они меня беспокоят больше, потому что я их не вижу и не слышу. Остаётся надеяться на чуйку.

Складывается тактический тупик — эффект неожиданности я потратил, пусть и весьма продуктивно. Теперь они знают, что я шарашусь вокруг, и готовы. У них автоматы, у меня один выстрел в секунду, значит, если не рассчитывать на дурную удачу, то я успеваю пальнуть один раз, потом меня валят ответным огнём. Ну, или не валят, если стрелять из укрытия, но тогда в нём же и зажмут чуть позже. Рискнуть?

Удача неожиданно оказалась на моей стороне. Тот, что кричал «Сдавайтесь!», укрылся за автобусом. Я его не вижу, но вижу тень. Хлоп! — пуля легко прошила оба борта и его шлем. Минус один. Ещё четверо. Я примерно представляю, где двое, но бетон так легко не прострелить. Ещё двое — не представляю, и это сильно нервирует. Гранату бы…

— Эй, — закричали внизу. — Мы сдаёмся!

Да ладно? Серьёзно? Четверо на одного, не ранены, с полными боекомплектами — и сдаётесь? Ага, так я и купился. Тихо-тихо ползу на локтях, пытаясь найти позицию, где меня не зажмут в клещи те двое, что где-то шарятся. Позиция не ищется, но надежды я не теряю.

— Мы выходим! Не стреляйте!

Вылетел и лязгнул о битый кирпич автомат, за ним второй. Бойцы осторожно выходят с поднятыми руками. Что творится?

Вторую пару я бы не увидел, их закрывала покорёженная и ржавая металлическая створка ворот, но они выдали себя, открыв огонь. Не по мне, я им тоже не виден, а по сдающимся товарищам. Один из них упал сразу, второй кинулся подбирать брошенный автомат, но поймал несколько пуль и покатился, пятная пыль кровью. Я за это время успел сделать два выстрела сквозь полотно двери — в одном из режимов винтовка подсвечивает живые тела через нетолстые препятствия, а воротина ржавая в кружево.

— Ты всех убил? — спросила Аннушка.

— Один раненый должен быть у машин и ещё по двум нет уверенности, — сказал я, помогая выбраться из подвала малорослой Криссе.

— И сколько их было?

— Одиннадцать плюс пилот.