Стрельба довольно быстро затихла, а вот крики только нарастали и вскоре к ним добавился какой-то животный вой. Кто-то кричал так громко, да с подвыванием, что у меня даже мороз по коже пробежал.

Длилась эта вакханалия довольно долго, а потом крышка, закрывавшая зиндан, отлетела в сторону, будто её какой великан оторвал, и я увидел сплошь знакомые рожи своих охранников, казаков и грузин. Наверху раздался рык деда Вахтанга, и он, растолкав в стороны подчинённых, заглянул в яму и выдохнул:

— Жив!

После этого и минуты не прошло, как в яму опустилась, странная, как по мне, лестница, и я полез на свежий воздух, где и попал в лапы деда. Реально думал, раздавит, настолько бурно он проявлял радость. Но перед тем, как обнимать, он ощупал меня всего и спросил, где болит а уж потом сжал так, что даже екнуло что-то внутри. В общем, бурная получилась встреча после недолгого расставания. Ну, это я думал, что недолгого, оказывается три дня прошло, как меня умыкнули.

Вообще интересная история получилась с моим пленением и особенно освобождением, можно сказать, познавательная и поучительная: вот как жадность фраеров губит.

Благодаря тому, что в этом селении, где нашли моих похитителей и где я пребывал в плену, удалось взять сразу двоих участников памятного налёта живыми, цепь событий после того, как я потерял сознание, удалось восстановить чуть ли не поминутно.

Оказывается, налетчики опоили меня беспамятного какой-то фигнёй, от которой меня выключило больше чем на двое суток. Потому-то, наверное, и голова перестала болеть, помню ведь, как было, когда очнулся первый раз. Странно, что на черепушке даже следа от удара не нашлось, хотя, по идее, он должен быть, все таки чем-то же я получил в голову, что меня так надёжно вырубило.

Но это ладно. Вырвавшись из боя и встретившись со своими товарищами, оставшимся в живых, эти деятели не нашли ничего лучше, чем помчаться за сменными лошадьми, которые дожидались их в укромном месте. Вот, собственно, из-за этих самых лошадей они и не смогли увезти меня в горы. Скорость движения с табуном упала, ну и решение устроить распродажу этих самых лошадей в одном из селений, где у них жили родственники, сыграло свою роль. В итоге дед с собранным на скорую руку внушительным отрядом не только выследил и догнал оставшихся в живых горцев, но и организовал моё освобождение, не дав и тени шанса мне навредить. Правда, часть виновников сбежали и в этот раз, но, по мнению деда, это неважно, а вот мне очень даже важно. Узнав о гибели и ранениях моих пацанов, я прям реально впал в ярость, но не во всепоглощающую, как это бывает, когда хочется рвать и метать, а в какую-то холодную, когда начинаешь мыслить, как компьютер, безэмоционально. Вот и я так начал мыслить, и подслушай сейчас нормальный человек эти мои мысли, по-любому бы ужаснулся. Вернусь в город и постараюсь познакомить местных непримиримых с настоящим террором. Объясню, что моих людей трогать нельзя ни в коем случае, да так, что здесь это надолго запомнят.