Он наклонился еще ниже, так что я видела каждую жесткую щетину на его скуле и пульсирующую вену на шее.
— А насчет того, кого мне рассматривать… — он понизил голос до вкрадчивого шепота, от которого у меня перехватило дыхание. — Скажем так, у них нет того дерзкого блеска в глазах, когда они пытаются меня осадить. И уж точно ни одна из них не выглядит так, как ты сейчас: с этими мокрыми волосами, в этом чертовом халате, который держится на честном слове, и с такой бешеной ненавистью в адрес своего «братца».
Я попыталась отодвинуться, но он был слишком близко. Его присутствие поглощало всё пространство, оставляя мне только возможность вдыхать его терпкий, опасный запах.
— Твои слова — это просто шум, — я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально безразлично, хотя сердце молотило где-то в горле. — Иди к своим куклам, Вадим. Развлекайся с ними, сколько влезет, но не пытайся превратить мою жизнь в продолжение твоего дешевого реалити-шоу. Мне есть чем заняться, помимо того, чтобы терпеть твою наглость.
Он медленно опустил взгляд на мой халат, а затем снова впился глазами в мои. В его зрачках плясали искры, которые пугали и одновременно заставляли меня стоять на месте, не в силах сдвинуться ни на дюйм.
— Дешевое реалити-шоу? — он криво усмехнулся, и его рука непроизвольно дернулась, будто он хотел коснуться края ткани, но в последний момент остановился. — Поверь, если бы я хотел шоу, ты бы уже давно забыла о своих конспектах и правилах приличия. Но раз ты так хочешь поиграть в недотрогу — пожалуйста. Только не удивляйся, когда поймешь, что сама же меня и подталкиваешь к черте.
Он отстранился так же резко, как и подошел, оставляя после себя пугающую пустоту и холод. Вадим развернулся к выходу, но перед самым уходом обернулся, одарив меня взглядом, который обещал мне очень неспокойную ночь.
— Кстати, — бросил он через плечо, уже выходя в коридор. — Не запирай дверь. А то ведь я могу решить, что ты просто хочешь, чтобы я открыл её силой. А я сегодня не в настроении ломать мебель.
Я захлопнула дверь в свою комнату с таким грохотом, что настенная полка с книгами угрожающе качнулась. Щелкнула замком, привалилась спиной к дереву и шумно выдохнула, чувствуя, как начинают дрожать колени.
— Придурок, — прошипела я в пустоту, вцепляясь пальцами в край халата, чтобы унять пульс. — Просто конченый, самовлюбленный придурок.
Я прошла к окну, пытаясь остудить горящие щеки прохладным вечерним воздухом. Комната, всегда бывшая моим личным храмом тишины и порядка, теперь казалась душной и тесной.