Больше на нем ничего не было надето.

А я стояла, смотрела на его мускулистую спину и не могла насмотреться, как филигранно прокачана каждая мышца у мужчины.

А как это смотрелось в закатных лучах солнца — словами вообще не описать.

Можно просто попискивать от удовольствия и течь… течь… течь…

Он был ко мне спиной и, судя по наушникам, еще и музыку какую-то слушал, поэтому не видел и не слышал меня, но как же красиво и невероятно грациозно он двигался.

Не знаю, сколько я стояла вот так вот и смотрела на мужчину моей мечты, но, услышав какой-то щелчок, словно где-то что-то упало, рванула бежать обратно в свою комнату, ибо Миша тоже умудрился услышать этот самый щелчок, а может, это просто закончилась его божественная зарядка, но мне было уже всё равно. Мозг сработал на опережение, и я вернулась обратно.

Сумку пришлось задвинуть под кровать и рвануть под душ, ибо мои трусики промокли окончательно, а мозг надо было срочно остудить, потому что он превратился в кисель. Розовый. Ужасный розовый кисель!

Замерзнув под холодными струями воды, я смогла-таки прийти в себя и затем, уже переодевшись в новую одежду, совершить попытку номер три.

Правда, она опять не удалась, ибо все пространство рядом с бассейном заполонила охрана, которая о чем-то болтала с моими братьями.

— И что вам там всем понадобилось? — зло процедила я, возвращаясь обратно в свою комнату.

Печально вздохнув, я поняла, что стоит заняться своим очередным заказом, чтобы хоть так успокоить нервы.

Вязание всегда помогало мне успокоиться и думать лишь о том, как считать петли.

Достав из сумки пряжу, я расположилась в удобном кресле, попросила Авдотью включить огромную ТВ-панель, врубила канал про животных и постаралась сосредоточиться на том, как лев разрывает на части несчастную газель, и на счете петель.

Дзен уже почти пришел ко мне, если бы кое-кто не забурился внаглую в мою комнату.

А это был Миша.

Он даже не постучался и просто вошел с террасы. А если бы я мастурбировала?

— Лера, ты что делаешь? — недоуменно посмотрел он на меня.

— Разве не видно? — Я подняла повыше спицы с начатой полочкой от кардигана и помахала ей в воздухе.

— Серьезно? Ты вяжешь? — переспросил он, продолжая на меня смотреть так, будто я сделала что-то из ряда вон выходящее.

— Ты чего приперся? Это моя комната? — недовольно пробурчала я, чувствуя, что всё умиротворение испаряется, а внизу живота вновь начинают порхать бабочки.

Только ощущения эти мне вообще ни фига не понравились. Потому что на этот раз мне показалось, что у бабочек крылышки стали как минимум из заточенных лезвий.