— Я бы не исключал, — говорит голос Акопяна. — У нас, естественно, нет полного слепка управляющей системы и полного набора ее функционала мы не знаем. Поэтому стоит исходить из того, что могли бы мы сами сделать, только чуть больше.
— А Система не транслировала мысли Лампасного, когда Стернов ДРАКОНом снимал у его дома слепок поля глобальной связи? — интересуется Карлов.
— Нет, ничего похожего не было, — отвечает голос Акопяна. — Но это не показательно. Старайся много не думать, чтобы не «пропалиться».
— Ладно. Покажите мне теперь симуляцию, как это все работает не под ДРАКОНовской глушилкой. Интересует переключение вида.
Карлов внимательно смотрит на свои руки, подняв их на уровень глаз. На них все те же тактические перчатки. Он пересчитывает пальцы. Ему важно отличать реальность от сна. Наноботы крайне легко могут погрузить чипированного в сон. Дальше контроль и осознанность будут утеряны. В этом случае Карлову нужно будет усилием воли заставить себя проснуться и нажать «красную кнопку». Лабовцы сделали для него специальное устройство, через него «гонится» кровь Карлова, в устройстве — центрифуга, и в случае, когда нужно будет резко из всего этого выйти, Карлов запускает ее, и центрифуга «вытрясет» из его крови все наноустройства, оставив в ней только плазму и все, что «микро», а не «нано». Рисково? Павлов говорит, что нет...
— Так, стоп! — врывается голос Акопяна в голову Карлова. — Какая центрифуга! Какой сон! Какие наноустройства! Какой, нафиг, ПАВЛОВ!! Серега, ты издеваешься?
— Не думай о розовом слоне! Не думай о розовом слоне! Извините, привычка — вторая натура, — Карлов смеется. — Вечно сам с собой разговариваю.
— Ты эту «сократовщину» забудь! — говорит голос Акопяна. — Ты простой боец, а лучше вообще никто! Будь проще, и люди к тебе потянутся. Готов?
— Готов.
Карлов внимательно смотрит на свои руки, подняв их на уровень глаз. На них все те же тактические перчатки. Он пересчитывает пальцы. Десять. Все на положенных местах. Смотрит на часы. Чисто механически. Ему абсолютно не важно сколько сейчас время. Он напрягает мышцы спины так, словно хочет выйти из собственного тела и у него словно получается. Земля начинает стремительно удаляться. Сперва резким скачком. Хлоп, и он видит место, в котором он находится, но уже на спутниковом снимке. Разрешение хоть и не такое, что можно было бы различить его фигуру, но вполне сносное, чтобы понять, где она находится. А дальше плавное удаление пока не становится видна вся Земля.
К точке, где сейчас находится его бренное тело, тянется тоненькая золотистая ниточка. Серебристые нити тянутся в другие точки. Он может перемещаться свободно. Нити тянутся за ним. Он размещается так, чтобы стать равноудаленным от всех точек, включая свою собственную. Теперь он понимает, где внутреннее пространство, а где внешнее. А как так получается, что он перемещается свободно? Как только он задумывается об этом, он сразу вновь обретает свое собственное тело и вид окружающей его сейчас действительности. Он снова делает попытку «выйти из собственного тела», при этом у него напрягаются мышцы спины, и он смещает фокус внимания в район собственного затылка. Он чувствует, как поток энергии подымается по позвоночнику, и он вновь воспаряет. Сперва скачком, а потом плавно. Он подымается теперь не так высоко, как до этого, а так, чтобы отгородить точками на земле, к которым тянутся нити, пространство поменьше, чем в прошлый раз. Он сматывает остальные нити в небольшой клубок и оставляет его в стороне, а с оставшимися нитями перемещается, чтобы снова стать равноудаленным от всех точек. Затем он «устремляет свой взгляд» (при этом у него опять особым каким-то образом напрягаются мышцы спины (неужели человек когда-то летал, раз у него подобные рефлексы?)) (Предупреждение! — это голос Акопяна в его голове)... затем «устремляет свой взгляд» в сторону одной из точек и, стремительно упав сквозь космический снимок, оказывается в теле другого человека. Он смотрит его глазами, чувствует его дыхание. Когда он расслаблен, он просто «пассажир». Человек прохаживается, перекладывает оружие так чтобы оно меньше тянуло руки. Карлов чувствует его успокаивающую тяжесть. Когда же Карлов напрягается, он сразу все берет под свой контроль. Он останавливается, оглядывается по сторонам. Прицеливается из автомата в ближайшее дерево и нажимает на спусковой крючок. Крючок «проваливается», но выстрела не происходит (Предохранитель! — слышит он голос Белоусова). Карлов переводит предохранитель на одиночные выстрелы и снова целится в дерево. Но не стреляет. Странная догадка приходит ему в голову. Он приставляет оружие к подбородку, изловчившись стреляет, но боли не чувствует. Только видит вспышку. Картина мгновенно возвращается в первоначальную точку, а Карлов не может сказать, в своем он теле или опять в чьем-нибудь. Он расслабляется, но быть «пассажиром» не получается.