Карлов едет сегодня в третьем гелентвагене от головы своей робо-гусеницы с жалом-хвостом в виде микроавтобуса с бойцами. Гусеница ползет проверять большое кремлевское яблоко на предмет: «не завелось ли там чего вредительского».

Карлов смотрит в окно. За окном мелькают ухоженные подмосковные поселки. За окном мелькают преисполненные смыслом березы и ели. На полях кипит работа, а где не кипит, что-нибудь колосится или зреет. Готов ли был Карлов, когда закладывал «Маргошу», к тому, что подорвет тем самым двенадцать миллионников? Да, да, именно подорвет, поскольку в миллионниках начала происходить такая чехарда, которую все сравнивали с эпидемией гриппа, и хорошо еще, что похожие события не так давно происходили, и уже «не в новье» было переводить спортзалы и школы в больничные палаты. Кстати, в Москве очень пригодились те гигантские мед. корпуса, которые отгрохали за эпидемию, и которые после ее окончания стояли пустыми. В части организации доп. коек все было привычно, и протоколы даже запустили те же. Правда, пришлось мобилизовать на круглосуточные дежурства не инфекционщиков и пульмонологов, а акушеров и гинекологов, поскольку Карлов, неожиданно для себя, закладкой «Маргоши» взорвал «демографическую кривую» в двенадцати миллионниках России.

Что ж, все подивились тогда Карловской прозорливости, отметив, что в его «министерстве образования смысла» и правда вот-вот наступит чрезвычайная ситуация, а он ведь добился заблаговременно, что оно теперь в силовом блоке. Ведь всех этих бумеров, нужно же будет спустя некоторое время образовывать, а больничные (теперь родильные) корпуса в школы не переоборудуешь, поскольку пик рождаемости вдруг из пика превратился в «плато». Чрезвычайная ситуация наступила, правда, для всех ведомств. Детей нужно было кормить, одевать-обувать, обеспечивать их родителей работой и заработком. Все вдруг наполнилось смыслом. До этого вопрос «а зачем мы все это делаем, для чего мы стараемся, чтобы страна процветала?» у большинства государственных служащих вызывал внутренний ступор и немой вопрос «разве же не понятно?», что может быть бессмысленней такого ответ-вопроса. «Нет не понятно! Объясните!» -добивался он от сотрудников своих подведомств.

— Все это от того, что у них нет картины будущего, — говорит Федоров.

— А у тебя есть? — спрашивает Карлов.

— Да, несколько, — отвечает Федоров.

— Это ты про свои «Порталы в Будущее»?

— Да не про свои! Когда же ты начнешь запоминать фамилии уже, Карлов! — Федоров смеется по-доброму.

— Ну я же себе идеи не присваиваю, а вот тебе потом за меня отдуваться перед авторами патентов! — Карлов тоже смеется, а вообще, он просто против того, чтобы идеи патентовались.