— О, привет, Карлов, привет, Наташ, — кивает Федоров и, видя, что все знакомые, принимает свое обличие.

— Смотри какая конструкция, — показывает Карлов на коробки́, которые расставила в воздухе Ларионова, — Б — это банда, Г — государство.

Федоров смотрит на конструкцию.

— Зеленый — Закон или Граница? — Спрашивает Федоров.

— Зеленый — Закон, — отвечает Карлов.

— Мне было бы приятнее, если бы было так, — Федоров переворачивает оба Коробка «вверх тормашками», так, что зеленый оказывается внизу, а красный вверху. — Я помню, что для Банды и Государства зеленый — это пространство, а красный — это время. Я чувствую все-таки, что время вверху, а пространство внизу. Вам же все равно? А что это ты вдруг вспомнил эту «историю»? Сто лет же прошло!

— Да вот вспомнилось, — Карлов пространно махнул рукой. — Но мы тогда иначе изображали, и получалось, что эти две плоскости пересекались и были перпендикулярны.

— Ну да, и сейчас они пересекаются и перпендикулярны, — отвечает Федоров пожимая плечами.

Ларионова хихикает. Карлов смотрит на стоящие рядом два параллелепипеда и до него не сразу, но тоже «доходит».

— Блин, и правда! Все-таки беден наш язык! Скажешь «два перпендикулярных куба» и уже никто не поймет.

— Ну да. Твои параллелепипеды в четырехмерном пространстве сейчас как раз такие, какими бывают плоскости в трехмерном пространстве или прямые в двухмерном, когда мы их называем «перпендикулярными», — пожимает плечами Федоров, а Ларионова хихикает.

— Федоров, я помню, твое определение, что значит «перемешать майонез в оливье», — говорит Ларионова. И пародируя Федорова продолжает, — «перемешать майонез в оливье — значит испачкать каждый кусочек оливье майонезом».

— Ну а почему мы тогда это не использовали? — Карлову хочется разобраться с Бандами и Государствами, поэтому он пропускает «мимо» оливье и майонез.

— Ну, во-первых, использовали. В целом, я для осознания перпендикулярности трехмерных фигур их мысленно деформирую так, чтобы попытаться составить в сферу, -Федоров искажает руками коробки́, словно скульптор, делая их выгнуто-вогнутыми, соединяет зеленые грани одного и другого и тоже самое делает с красными гранями, получая, таким образом, трубу с толстыми стенками — этакую на полкомнаты макаронину. — Мы с тобой, я помню, континенты по глобусу перемещали. А во-вторых, это когда было? Сейчас погоди...

Федоров делает жест в воздухе, и перед ним возникает огромное облако, состоящее из шариков, соединенных причудливыми комбинациями связей. Ларионова улыбается.

— Смотри, как Гэндальф. — она изображает жест, который изобразил Федоров, — хоба! Магический пасс, и материализовался Федоровский мозг!