— Пошлёте воевать?
— Для своего клана его более не существует — он потерпел поражение (тут я несколько преувеличиваю, ибо — кто там знает этих… «группу восьми»?) и его можно считать умершим. Откажется воевать со мной рядом — прикажу штурмовикам выбросить его за борт. Зачем мне лишний… Чужак на корабле никому не нужен!
Импровизирую во весь рост!
Реально же — по тонкому льду иду!
Учует главный какую-то неуверенность в моих словах или ещё что усмотрит — махнет рукой. И — рявкнут слитно «метлы» штурмовиков…
Да Ган явно пребывает в замешательстве. Все домашние заготовки у него, надо полагать, всего два варианта решения и предусматривали. И на оба у него заранее была (я уверен!) подготовлена та или иная речь. Либо — ко мне, либо — к моему возможному победителю. А тут — нате вам — третий вариант! К которому никто явно не был готов, да и вообще его никак не рассматривали и не учитывали.
А импровизировать сей товарищ явно не очень любит…
— Я… — взгляд в сторону, — мы с хранителем традиций обдумаем своё решение. И сообщим вам об этом!
Почтительно прижимаю к груди руку… а с неё, оказывается, падают капли крови! (Где же это меня так?) И вежливо кланяюсь.
— Прошу вашего разрешения удалиться.
— Лекарь у вас есть? Кто вам перевяжет раны?
И заодно оценит обстановку внутри ангара… Охрану-то они, скорее всего, снимут… Вот и глаз не будет внутри!
— Мои люди окажут мне всю требуемую помощь, господин Го.
— Разрешаю вам удалиться…
До ангара-то я дошёл вполне себе самостоятельно — даже и не покачнулся ни разу! А там-то меня и повело… хоть не упал — и то хлеб!
Под руки меня затаскиваю наверх, в мою комнату — там уже готова кровать. И сидит рядом один из ребят с бинтами и все прочим.
Клиент-то, оказывается, меня и в воде пырнуть как-то ухитрился. И на суше — три пореза… Так что, бинтов потребовалось много…
И не только бинтов.
Теперь ещё и одежду всю, к хренам, выкидывать… лишний геморрой! Ладно, это ребята как-нибудь и без меня сделать смогут…
Тут-то я и отрубился…
И пролежал достаточно долго — дня три!
Никто меня не беспокоил — парни просто стеною встали! Ранен! Говорить не может!
Стволы потихоньку все вывезли. Я только бумаги подписывал, не спускаясь вниз.
А вот на четвёртый день…
Стоило только встать на ноги, надеть новую, свежепошитую(!) форму (ребята постарались) и спуститься вниз…
И уже через несколько минут (кто только сказал⁈) на пороге появляется давешний мой знакомый — кормовой офицер Лэ Да Ланг.
С основательной такой корзинкой, которую тащит за ним следом матрос.
— Как вы себя чувствуете⁈ — с ходу набрасывается он на меня. — Вы три дня лежали… мы волновались за ваше здоровье! Позвольте преподнести вам скромные подарки… Мы наблюдали за вашим боем — это нечто!